Ветеран - Фредерик Форсайт

— Могу я чем-то помочь? — прозвучал у него за спиной негромкий голос.

Американец обернулся. Рядом стоял незнакомец, освещенный со спины солнцем. Американец поднялся со скамьи. Незнакомец оказался высоким и стройным мужчиной со спокойным морщинистым лицом. Они были примерно одного возраста, лет за пятьдесят, и волосы мужчины посеребрила седина. В линялых хлопковых штанах и джинсовой рубахе он выглядел бродягой, хиппи, только давно уже не молодым. Английский правильный, с еле уловимым акцентом, по всей видимости — итальянским.

— Не знаю, — ответил американец, продолжая подозрительно коситься на незнакомца.

— Ваша жена упала, повредила лодыжку?

— Ага.

Незнакомец опустился на колени перед скамьей, снял с женщины босоножку и принялся медленно массировать лодыжку. Пальцы у него оказались на удивление умелыми и нежными. Канзасец молча наблюдал за его действиями, готовый в случае чего встать на защиту супруги.

— Перелома нет. Боюсь, что растяжение, — сказал мужчина.

— А вы откуда знаете? — спросил муж.

— Знаю, — просто ответил мужчина.

— Вот как? И кто же вы такой, а?

— Садовник.

— Садовник? Где, здесь, что ли?

— Да. Ухаживаю за розами, подметаю двор, слежу, чтоб все было в порядке.

— Но сегодня день Палио. Разве вы не слышали?

— Слышал. Ногу надо перебинтовать. У меня есть чистая рубашка, можно разорвать ее и сделать бинты. И еще холодная вода, она поможет предотвратить распухание.

— Но что вы делаете здесь в день Палио?

— Я никогда не видел Палио.

— Почему? Люди специально приезжают сюда, чтоб повидать этот праздник.

— Да потому. Потому, что сегодня второе июля.

— И что с того?

— Тоже праздник. День освобождения.

— Чего?

— Тридцать один год тому назад, 2 июля 1944 года, Сиена была освобождена от немецких оккупантов. Ну и здесь, в этом самом дворе, произошла тогда одна очень важная вещь. Лично мне кажется, то было чудо. Ладно, я пошел за водой.

Американец удивленно таращил глаза. Этот странный тип наверняка католик. Ходит на всякие там мессы и исповеди, верит в чудеса. Словом, проделывает все то, что они видели в Риме. Риму была посвящена большая часть их тура по Италии. Лишь в последний момент они решили заехать в Сиену. Американец оглядел пустой двор.

Небольшой, прямоугольной формы, площадью примерно двадцать на тридцать ярдов. С двух сторон обнесен стеной высотой минимум футов двенадцать, с одной аркой и распахнутыми воротами, через которые они и вошли. Две других стены были еще выше, футов пятнадцати, если не больше. И сплошные, не считая нескольких бойниц, увенчанных маленькими крышами. Толстые крепостные стены, такие возводили несколько веков тому назад. В дальнем конце двора, в одной из этих массивных стен, виднелась дверь. Сделана она была не из досок, а из дубовых балок, скрепленных железными скобами, — такая может долго противостоять любой атаке и запирается накрепко. Дерево древнее, как и сам город, выгоревшее под солнцем, за исключением нескольких темных пятен под скобами и возле дверной ручки. Вдоль одной из сторон двора тянулась колоннада или галерея, наклонную крышу поддерживал ряд каменных колонн, отбрасывавших глубокие темные тени. Но вот вернулся садовник с полосками ткани и жестяной миской с водой.

Вновь опустился на колени и плотно забинтовал поврежденную лодыжку. Затем смочил повязку водой, теперь она приятно холодила кожу. Американка испустила вздох облегчения.

— Ну что, до площади теперь дойдешь? — спросил ее муж.

Женщина встала, ощупала лодыжку, слегка поморщилась от боли.

— А вы как думаете? — спросил турист садовника. Тот пожал плечами.

— Мостовые здесь булыжные, неровные, народу толпы. Без лестницы все равно ничего не увидишь. Но праздник обычно продолжается до глубокой ночи. Так что вам будет что посмотреть. А в августе состоится новый Палио. Вы сможете остаться до августа?

— Нет. Дома дел полно. Надо приглядывать за скотом. Поэтому мы вылетаем обратно уже на следующей неделе.

— Вон оно что… Идти ваша жена может, но только очень осторожно.

— Давай посидим еще немножко, хорошо, милый? — спросила жена.

Турист кивнул. И снова оглядел двор.

— Вы говорили, чудо? Какое еще чудо? Да и священной гробницы здесь что-то не видать.

— Гробницы нет. И святого — тоже. Пока. Но я надеюсь, настанет день, и она здесь появится.

— Так что же тут случилось ровно тридцать один год тому назад?