Алтын-Толобас - Борис Акунин

Магистр вскочил из-за стола, попытался расхаживать покухоньке, но через два шага уперся в стену. Потоптался-потоптался, рассеянножестикулируя, и сел обратно.

– Безумно интересный документ! Возникает множество вопросов.Он пишет: «Егда… меня Господь приберет, а пути на Москву не покажет». Это явноеподтверждение версии о том, что Корнелиус действительно сопровождал Матфеева вссылку и вернулся в Москву только вместе с опальным боярином! Уже не гипотеза,факт. Да на одном этом можно выстроить монографию!

Алтын бесцеремонно пресекла научные восторги историка:

– К черту твою монографию и твоего Матфеева! Объясни лучше,почему твой прапрадедушка, или кто он там тебе, пишет загадками – Скала Тео,этот многодетный отец-герой и прочее?

Николас пожал плечами:

– Очевидно, автор письма не хотел, чтобы смысл был понятенпостороннему. Вероятно, он рассказывал своему маленькому сыну предания о родефон Дорнов – и о родовом замке, и о предках, поэтому Никита должен был понять смыслиносказаний. Странно, что русский летописец нашего рода Исаакий Фандорин этихлегенд не пересказывает – я узнал их, только когда изучал историю швабских фонДорнов. Очевидно, когда Корнелиус умер, Никита был еще слишком мал, не запомнилрассказов отца и не сумел передать их потомству.

– По-моему, всё ясно, – заявила журналистка. – В письметвоего предка Корнея дается наводка на зарытый клад. И главный лом здесь вот вчем: кто-то из наших крутых современников всерьез верит, что этот клад можнонайти и сейчас, через триста лет. Из-за этого тебя и выманили в Россию. Из-заэтого отобрали недостающую половину письма. И пришить хотели тоже из-за этого.

– Предположим, – не стал спорить Николас, которого научноеоткрытие настроило на рассудительно-академический лад. – Но зачем тогда быловозвращать мне похищенное?

– А хрен их знает. – Алтын почесала переносицу. – Что-то уних не склеилось. Или, скорей всего, клад ищет не одна банда, а две. При этомодна хочет тебя замочить, другая же почему-то оберегает. Тайна двух океанов. Исамая главная загадка – что это за клад такой?

Фандорин покровительственно улыбнулся:

– Ну, это как раз совершенно очевидно. Самоуверенная девицапосмотрела на него с таким почтением (впервые!), что магистр поневолеприосанился. Налил из чайника воды, не спеша отпил, хотя жажда его совсем немучила – просто хотелось потянуть прекрасное мгновение.

– Тот игнорамус – или те игнорамусы, кто заварил эту кашу,считают, что в письме Корнелиуса идет речь о легендарной Либерее, библиотекеИоанна Четвертого. Слышала о такой?

– О библиотеке Ивана Грозного? Да, слыхала. В газетах парулет назад кипеж был – мол, того и гляди отыщут, и тогда в России потекутмолочные реки вдоль кисельных берегов, потому что в той библиотеке раритетов намиллиарды баксов. Какие-то там древние книги и манускрипты, которые стебанутыйкровосос Ваня зачем-то куда-то заныкал. Она что, действительно существовала, этабиблиотека?

Фандорин состроил скептическую гримасу и заговорил тономзаправского лектора:

– Я никогда специально не занимался этой темой, но основныефакты помню. После того как турки в 1453 году захватили Константинополь,бесценная библиотека византийских базилевсов, унаследованная ими еще от римскихкесарей и за тысячу лет изрядно преумноженная, досталась брату последнегоимператора морейскому деспоту Фоме. Он вывез библиотеку в Италию, а оттудаЛиберея в составе приданого его дочери Софьи, вышедшей замуж за ИоаннаТретьего, попала в Москву. Кстати говоря, «либерея» – это не имя собственное, апросто «собрание книг». Что с этими сокровищами произошло дальше, никто толкомне знает. Дело в том, что московские государи той эпохи книг особенно не читали.Считается, что ящики с книгами были засунуты неразобранными в один изкремлевских подвалов и пролежали там много лет. При Василии Иоанновиче из Афонавыписали книжника Максима Грека, чтобы он разбирал и переводил для государякакие-то древние книги – вероятно, те самые. Потом, уже при Иоанне Грозном,кто-то из пленных ливонцев якобы видел Либерею и даже составил ее описание.Это, пожалуй, последнее более или менее достоверное упоминание о царскойбиблиотеке. А потом она бесследно исчезла. Большинство ученых считают, чтобиблиотека либо была раздарена по частям, либо, что вероятнее всего, сгорела вовремя одного из многочисленных кремлевских пожаров. Но есть и энтузиасты,которые верят, что Либерея до сих пор хранится где-нибудь в забытом подземельеКремля, Александровской Слободы или одного из почитавшихся Иоанном монастырей.За последние сто лет несколько раз затевали раскопки в Кремле, даже и приСталине, но, разумеется, ничего не отыскали. Ну а уж Корнелиус фон Дорн иподавно к Иоанну Грозному отношения иметь не мог – он ведь жил на целый векпозже. Нет, в письме речь идет о какой-то другой «Ивановой Либерее». Эти твоикладоискатели – невежи и дилетанты, они пали жертвой заблуждения.

– За лекцию спасибо, – ответила на это Алтын. – Похоже, чтофенька про библиотеку и правда туфтовая. А вот к невежам и дилетантам на твоемместе я отнеслась бы посерьезнее. Как бы ты сам не пал жертвой их заблуждения.Мы ведь с тобой не знаем, до какой степени у них на этой Либерее поехала крыша– похоже, совсем соскочила со стропил. Допустим, один из них – Большой Coco. Ноесть и кто-то другой, с которым Coco бодается и на которого трудился покойныйКаэспешник…

Она включила чайник, наполнив его нефильтрованной водойпрямо из-под крана (Николас поёжился, но промолчал), и упорхнула в комнату.

– Не ходи сюда, я переодеваюсь! – крикнула она черезоткрытую дверь. …Значит, так. Сейчас выпьем чаю, жрать всё равно нечего, и ямылю в редакцию. Попробую выяснить, что за фрукт этот твой Каэспешник. Точнее,уже сухофрукт, потому что после встречи с абреками Большого Coco он вряд лиостался в лоне живой природы. А ты, историк, сиди тихо, шевели мозгами. Может,еще что-нибудь из письма выудишь. В холодильнике полный дзэн, придетсяпотерпеть. Считай, что ты в стране Третьего мира, где свирепствует голод. Я наобратном пути заскочу в магазин, чего-нибудь прикуплю. Смотри: на улицу ниногой. И к окнам не подходи.

* * *

Через минуту после того, как стремительная лилипутка, неприсаживаясь, в два глотка выпила чашку кофе, Николас остался в квартире один.Тоже попил кофе (без сливок и сахара), рассеянно сжевал горбушку черствогохлеба, щедро оставленную хозяйкой, и стал, как ведено, шевелить мозгами.Кажется, общий контур событий начинал понемногу прорисовываться сквозь туман.