Невеста в облаках - Елена Ларина

Я узнала, что от всего этого действительно можно получать удовольствие. Я не погрузилась в «бешеную африканскую страсть», нет – это было почти спокойно, не так бурно, как в первый вечер, – но с наслаждением. Я ничего не боялась, ничего не стыдилась, ни из-за чего не переживала – и знала, точно знала, что он всегда думает обо мне. Я не думала о том, что люблю его – но он оказался «идеальным партнером». Мне было с ним хорошо, и хотя я считала, что любовь у меня уже в прошлом, вот это промежуточное состояние, удовольствие и заботу без любви я приняла – и не тяготилась ею. Я просто не вдумывалась в суть наших отношений.

В сущности мы вели жизнь идеальных супругов. Поэтому, когда примерно через месяц я начала выходить из того сонного исступления, в котором находилась сначала, он просто испугался – это и для него было полной неожиданностью.

Началось все с того, что я вновь должна была посетить милицию, и там я поинтересовалась вопросом о своей прописке. Оказалось, что меня просто зарегистрировали как фактически проживающую в его квартире – при том, что и квартира-то была съемная. Потом захотела разобраться с работой – но сперва позвонить маме. Маме я наговорила что-то про возвращение из командировки и скорый долгий отпуск, успокоила ее и обещала приехать. Потом однажды вечером сказала Хельмуту, что собираюсь поехать в Пулково – не сможет ли он меня отвезти? Лицо у него потемнело, он осведомился, когда и в котором часу, обещал все сделать, потом походил кругами по комнате и спросил в лоб:

– Зачем тебе в Пулково? Что ты собираешься делать?

– Выяснить, на каком все-таки основании они меня уволили, и попытаться восстановиться.

– Ты так хочешь на эту работу?

– Нет. Туда, в Пулково, возвращаться я совсем не хочу. Я просто хочу попытаться восстановиться или получить компенсацию или хотя бы просто трудовую книжку – ведь надо же где-то работать, книжка понадобится все равно.

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы зарабатывать деньги.

– Ты хочешь что-то изменить?

– В каком смысле?

– Тебя не устраивает твоя нынешняя жизнь? Она тебе наскучила? Ты больше не хочешь быть со мной?

– Почему не хочу? Но, Хельмут…

– Что?

– Не могу же я всегда оставаться у тебя.

– Почему?

– Разве это возможно?

– А почему – почему это невозможно? – воскликнул он, и все его тело заходило ходуном, задергалось, и вновь он напомнил мне человечка на шарнирах. – Почему, почему?

– Хельмут, да что с тобой? Успокойся!

– Ты меня не любишь. Я знаю. Я понимал это. Я не могу надеяться – если ты говоришь мне, что не любишь меня, – значит, это так и есть, и, наверное, я не смогу ничего с этим поделать, хотя нам было хорошо – нет, не так – нам было не очень плохо вместе, да?

– Да, Хельмут, нам было очень хорошо. Спасибо тебе.

– Тогда я не понимаю. Что заставляет тебя бросать все это и искать работу, зачем?

– Но ведь не вечно же это все будет длиться! Он выдал целую бурю каких-то мелких

движений. Закончилось это тем, что он столкнул стоявшую на подоконнике вазочку; я пошла за веником и стала собирать осколки. Но уйти с веником и осколками на кухню он мне не дал – я так и осталась стоять посреди комнаты с совком, и мусор струйкой сыпался на ковер.

– Конечно, я не вечен! Как всякий человек, как всякий! Но не вечен никто, увы, никто – и мы все это знаем! Если дело только в этом – то кто может предложить тебе больше?!

– Ты о чем, Хельмут?

– Если у тебя есть человек, к которому ты хочешь уйти, – скажи мне об этом. Это будет очень, очень тяжело для меня – но я пойму. Я только хочу знать…

– Хельмут! Не мучь меня! Что ты хочешь услышать? Историю про мою жизнь? Я не хочу сейчас ее рассказывать! Слишком мало времени прошло…

– Но прошло? Или ты по-прежнему хочешь пойти к нему? Ответь, прошу тебя, мне это важно!

– Нет, Хельмут, я никуда не хочу пойти, ни к кому. Мне не к кому идти. Меня никто не ждет, если ты спрашиваешь меня об этом.

– Тогда… Тогда, если ничто тебя не связывает, если ты свободна… Зачем тебе возвращаться в Пулково? Неужели тебе так плохо со мной?! Ты не любишь меня – но мы жили так хорошо…

И вот тут я увидела, что он, кажется, плачет. Он отвернулся к окну, плечи его дрожали, но когда я бросила свой несчастный совок и подошла к нему, я увидела только одну слезу на его щеке – и вытерла ее ладонью.

– Почему ты плачешь?

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Хорошо, я не уйду. Я просто не думала, что ты воспримешь это так… серьезно.

– Я очень серьезен, Регина. Мне казалось, что ты понимаешь, насколько я серьезен. Я прожил с тобой здесь, мне кажется, уже целую жизнь – и сейчас ты хочешь уйти, забрать эту жизнь и оставить меня одного – поэтому я серьезен. Я прошу тебя выйти за меня замуж, Регина, если ты можешь это сделать, – и не уходить от меня так долго, как только сможешь. Если нет любви, я пойму – но ведь все-таки мы можем жить вместе?

Так он сделал мне предложение – которого я не ждала. Мне и в голову не могло прийти, что дойдет до этого. Я не знала, что отвечать, я не успела подумать – но, глядя в его несчастные глаза и вспоминая все ночи, которые мы провели в одной постели, ночи, полные его тепла, его ласки, его заботы, его нежности, я ответила, понимая, что на раздумье времени уже нет и не будет:

– Да.

– Ты выйдешь за меня?

– Да. Хорошо, Хельмут.

– Я совсем один. Я одинокий человек, Регина, одинокий волк. Я привык и приспособился к своему одиночеству – но потом я встретил тебя, чужую женщину из чужой страны – и подумал, что с тобой мне будет легче. Что с тобой я не буду одинок больше. Я люблю тебя – и если ты не любишь меня, не полюбишь – мне будет горько, но я все-таки буду любить тебя сам. И постараюсь, чтобы этой любви хватило на двоих. Я буду стараться.

– Хорошо, хорошо, Хельмут – только не надо слез.

– Мужчины не плачут?

– Да, наверное.

– Это наше дурное европейское воспитание. Слишком старомодное. Мужчины тоже плачут, Регина.

Теперь я знала, что мужчины плачут. Впрочем, я знала это и раньше. Женщине надо быть вдвойне сильной. Но если мужчина плачет от любви к тебе – эти слезы не могут уронить его в твоих глазах, ведь правда?

– Я выйду за тебя замуж.

– Я не богат, Регина. Я совсем не богат. Я даже беден. Я мало что смогу тебе предложить – это скромная жизнь.

– Ничего, я привыкла.

– И я не смогу навсегда остаться здесь – мой дом там, в Германии, и когда-нибудь, когда ты сможешь отсюда уехать, я хотел бы поехать с тобой туда. Ты поедешь со мной туда?