Игры с Шакалом - Барбара Вуд

Я решила пойти ва-банк и решительно сказала:

— Я знаю, кто вы, мистер Швейцер.

Улыбка на его лице застыла.

— Правда?

— Вы были вместе со мной в Золотом доме.

В ответ он не сказал ни слова и не шелохнулся.

— И я видела вас вместе с Джоном до того, как его убили.

Швейцер задумчиво кивнул.

— Понятно…

Я крепко обхватила голову шакала — его длинная морда и острые уши впились мне в руку. Я держала его крепко, словно кинжал, как будто готовясь нанести удар.

— Тогда нам нет смысла терять время, — тихо сказал он. Мы уставились друг на друга, настороженные и готовые действовать.

— Мы можем оказаться полезны друг другу, — произнес толстяк.

— Каким образом?

Я дрожала.

Он молниеносно вытащил пистолет и нацелился на меня.

— Идите за мной, — тихо произнес он.

Не веря своим глазам, я уставилась на пистолет.

— Куда?

— А вы не догадываетесь? Если вы знаете, кто я, тогда вам должно быть известно, куда мы пойдем.

— Мы можем поговорить здесь, — как можно спокойнее ответила я.

Сердце стучало так громко, что у меня, казалось, заложило уши.

— Я так не думаю, дорогая. Будьте благоразумны. Неприятности нам ни к чему.

Я решила больше не тратить времени на раздумья. Если Швейцеру удалось застать меня врасплох, то я тоже могу преподнести ему сюрприз. Не раздумывая, я левой рукой подбросила вверх его руку с пистолетом, а правой машинально нанесла удар. Основание шакала угодило в цель, пистолет описал дугу в воздухе, а не ожидавший подобного Швейцер схватился за раненное плечо.

Я побежала к выходу, задевая столы, отталкивая статуи и отчаянно выбираясь из сваленных в кучу предметов. Распахнула дверь и сломя голову бросилась в толпу. Не оглядываясь и не думая о вежливости, я уносила ноги подальше от лавки, как вдруг почувствовала, что руки Ахмеда Рашида обвивают меня и притягивают к себе.

— Лидия!

— Быстро… — выдавила я, — бежим…

Мы не глядя пробирались сквозь толпу, причем никто не обращал на нас ни малейшего внимания, и вскоре добрались до какой-то неприметной двери вдали от света и людей.

Я урывками говорила что-то невнятное, рыдая, а Ахмед, чувствуя мою беззащитность, бережно обнял меня.

— Что случилось? — несколько раз спросил он, затем взял шакала и заметил, что тот покрыт кровью.

— Толстяк… — вымолвила я, — у него был пистолет…

— Понятно.

Мы тут же покинули район базара и побежали дальше по темным, пустынным улицам, торопливо шли по узким переулкам, скользким мостовым и безлюдным аллеям. Ахмед хорошо знал дорогу и уводил меня в сторону гостиницы, в безопасное место.

Когда мы наконец приблизились к «Нью Винтер Палас» и снова оказались в привычной толпе пешеходов, он отвел меня в сторону. Ахмед сказал, что я очень бледная, а блузка забрызгана кровью.

— Хотите сейчас подняться в свой номер? — спросил он.

— Да.

— В вестибюле нас увидят люди…

— Мне все равно, я хочу подняться в номер. Прямо сейчас.

Мы прошли через сад и взбежали по ступенькам к центральному входу. Швейцар, к счастью, разговаривал с водителем такси и не заметил нас. Мы сами открыли застекленные двери и торопливо прошли через вестибюль к лифтам. Нам повезло — дверь одного лифта тут же открылась и закрылась, когда мы оказались внутри. Кроме нас с Ахмедом в лифте больше никого не было.

Оказавшись в номере, я без сил опустилась на одну из сдвоенных кроватей. Задернув занавески и заперев дверь, Ахмед сел рядом со мной и разжал руку. Он испачкал пальцы оставшейся на фигурке кровью.

— Вы сможете рассказать, что произошло?

— Да. Сейчас.

Я сделала глубокий вдох и рассказала обо всем, что случилось в лавочке Хури, не забыв рассказать об ощущении, будто я попала в ловушку и о том, что заметила движение за ширмой.

— Итак… — произнес он после непродолжительной паузы, — толстяк Швейцер был там еще до вашего прихода. Это означает, что он либо знал, что вы туда придете, либо у него были какие-то дела с мистером Хури.

— Откуда ему было знать, что я загляну в эту лавочку?

— Может быть, от кого-то из других торговцев, кто запросто мог сказать, что вы одну за другой обходите лавочки. Он мог сделать вывод, что вы, в конце концов, придете к мистеру Хури, хорошо известному торговцу антиквариатом.

Я задумалась над его словами и неожиданно вздрогнула.

— Я действительно ударила его этой фигуркой!

Не говоря ни слова, Ахмед стал и пошел в ванную. Я услышала, как из крана потекла вода. Когда он спустя минуту появился и сел рядом со мной, его руки и фигурка шакала были чисты.

Тут я взглянула на свои руки — они были перепачканы кровью.

— Ахмед, меня не это беспокоит. Я привыкла к крови на работе. Но здесь совсем другое дело.

— Понимаю, — тихо сказал он.

— Серьезно… я в самом деле ранила его.

Ахмед обнял меня за плечи и притянул поближе.

— Вы спасали свою жизнь, — тихо сказал он. — Я виноват в том, что произошло.

— Вашей вины тут нет. Я знала, на что иду и ни о чем не жалею. Другого пути не было. Мне с самого начала приходится иметь дело с опасностью. Сегодня случилось то же самое. Не сомневаюсь, Адель ради меня поступила бы точно так же. — Я вздохнула и покачала головой. — Боже милостивый! С фигуркой шакала из слоновой кости против пистолета! Должно быть, я спятила.

— У вас ведь получилось, разве не так?

— Да… получилось. — Я представила пистолет, нацеленный в мое сердце, толстые пальцы, державшие его. В тот момент я ни о чем не думала и действовала импульсивно — мною двигал инстинкт самосохранения. — А что если бы я промедлила?

— Не стоит думать об этом.

— Если бы я не ударила его, то он не выронил бы пистолет. Он вполне мог удержаться на ногах и пристрелить меня. — Я взяла фигурку шакала у Ахмеда и взглянула на него. — Какая безобидная, правда? Тем не менее, она стала причиной всего, что произошло за эти последние… страшно подумать, одиннадцать дней. Он привел меня сюда, на другой конец света. Из-за него я чуть не погибла. И он спас мне жизнь, как ни странно…

Я неторопливо вертела фигурку. Ахмед крепко держал меня за руку. Тут мне в голову пришла мысль: именно шакал изменил меня и всю мою жизнь.

— По крайней мере, мы добились своего, — сказал Ахмед. — Мы теперь точно знаем, что Пол Джелкс причастен к этому делу, и завтра я отправлюсь в его лагерь совершенно официально.