Томка, дочь детектива - Роман Грачёв

Зайка жил в дремучем лесу и всегда мечтал о небе. Но сквозь верхушки пушистых сосен он видел только голубые клочки, да и то не всегда, а лишь когда облака расступались в стороны под напором ветра. Зайке казалось, что небо – бескрайнее и далекое.

И еще ему казалось, что он готов на все, чтобы увидеть его.

Однажды Зайка отошел слишком далеко от своей норки. Он услышал какой-то странный звук. Зайка слышал его и раньше, но никак не мог понять, что же могло так громко реветь. Рев появлялся где-то у самой земли, а потом уходил вверх и пропадал за деревьями. На медведя это было не похоже, а уж на волков тем более, потому что волки и вовсе реветь не умеют. Они только рычат и стучат зубами.

Всякий раз, когда он слышал рев, Зайка прятался в норке, дрожал, словно осиновый лист, и не выходил наружу, пока не опускалась тишина. Но однажды он решил, что нельзя все время бояться, нужно обязательно выяснить, что же это так ревет. Вдруг это поможет приблизить его мечту?

И Зайка, набравшись храбрости, пошел на странный звук.

Лес неохотно расступался перед ним. Ветки папоротника больно хлестали по ушам, страшные и колючие корни деревьев хватали за задние лапы и не пускали.

«Останься здесь, – шелестел старый лес, – останься с нами. Ты там пропадешь, пропадешь, пропадешь…».

Но Зайка бежал вперед. Он твердо решил узнать, что же это так громко ревет, улетая ввысь.

И вот наконец лес закончился. И Зайка от страха прижал уши. Прямо перед ним раскинулось большое зеленое поле. С него взлетали самолеты. Они разбегались от дальней кромки и с ревом взмывали в небо – один за другим, как трудолюбивые пчелки. Зайка заворожено смотрел, как они превращаются в маленькие точки где-то далеко наверху.

Но не это поразило Зайку больше всего. Он увидел Небо. И он узнал, какое оно бескрайнее…

– Эй! – вдруг услышал он голос. – Ты что это здесь делаешь?

Зайка оглянулся. Рядом с ним стоял Самолетик. Он деловито пофыркивал, и пропеллер крутился на его смешном, похожем на маленькую картошечку, носу.

– Я… – растерялся Зайка, не зная, что сказать, – я только…

– Тебе здесь нельзя находиться, – сказал Самолетик. Впрочем, он вовсе не сердился. Ему даже было интересно посмотреть на настоящего зайца, который выбрался из дремучего леса.

– Я только хотел узнать, что же это так ревет, – собравшись с духом, ответил Зайка.

– А, – сказал Самолетик. – Это я реву. Я и мои друзья. Ты, наверно, никогда не летал?

– Не-а, – ответил Зайка и страшно смутился. – Я всю жизнь прожил в этом лесу и никогда ничего подобного не видел.

– Хочешь посмотреть поближе?

– Я?!

– Конечно, ты! Здесь же нет других зайчиков?

– Есть… но они прячутся в лесу и никуда не выходят.

Зайка со вздохом обернулся назад. Он говорил правду: в лесу жили и другие зайчики, но они никогда не спрашивали друг друга, что же это так загадочно ревет на краю леса. Им было неинтересно.

– Значит, ты самый любопытный? – догадался Самолетик. – Ладно, садись!

Зайка в ответ лишь хлопал ушами и смотрел во все глаза на своего нового знакомого.

– Садись, садись, не бойся. – Самолетик подставил крыло.

Зайка не заставил просить себя дважды. Он ловко запрыгнул на крыло и вцепился в него всеми четырьмя лапками. Ему было страшно… но желание взлететь оказалось сильнее.

– Держись крепче! – крикнул Самолетик и покатился по полю.

Зайка еще сильнее прижал уши к спине, когда услышал тот самый рев, что будил его по утрам. Оказывается, так ревел Самолетик, когда отрывался от земли и улетал ввысь.

Но теперь Зайка летел вместе с ним!

Они летели над лесом и речкой. Зайка увидел, каким маленьким был лес, в котором он живет. Там, внизу, он казался ему бесконечным и непроходимым, а сверху походил на пучок травы.

– Нравится? – спросил Самолетик. Точнее, громко прокричал, потому что из-за шума никто бы его не услышал.

– Очень! – так же громко ответил ему Зайка. – Такая красотища!

Они летели над полем, потом снова над лесом и речкой. Ветер бил в лицо, свистел в ушах, но Зайке было хорошо и легко. Перед ним раскинулся весь мир, и он узнал, что этот мир на самом деле гораздо больше, чем ему всегда казалось. И где-то в этом большом и безграничном мире – его дом.