Небо в клеточку - Марина Серова

На торце указанной пятиэтажки я заметила красную вывеску, лаконично гласившую: «Милиция». Ниже, на небольшой табличке того же цвета, следовали разъяснения: участок такой-то, участковый такой-то, в таком-то звании — и часы работы.

Дверь по случаю лета оставалась открытой, так что у входа я не задержалась. Сразу прошла внутрь. Помещение — совершенно типичное для подобных учреждений. Там мне удалось найти только одного человека.

Тучный мужчина в возрасте за сорок, одетый в гражданское. Потому определить его звание я не могла. Но так как он деловито спросил меня: «Вы к кому?» — сразу стало понятно, что человек тут работает.

Я объяснила цель своего визита.

— А вы, собственно, кто? — сразу насторожился он.

— Понимаете, дело касается моих родственников, — туманно пояснила я.

На всякий случай у меня была в запасе пара «правдивых» историй, но пока я выдавать их не спешила.

Мужчина вздохнул. Должно быть, у него появилось нехорошее предчувствие, что его хотят загрузить дополнительной работой.

— А что вы хотите? Чтоб дело из архива для вас запросили?

— Да нет же, — поспешила я успокоить его, — понимаете, у меня есть старший брат. Он когда-то учился в вашем институте, а сейчас живет в другом городе. Недавно позвонил и вот озадачил меня. Говорит, начали с однокурсниками вспоминать былое, а следов одной девушки найти не могут.

— Блин, заботы у людей! — хмыкнул толстяк. — А от меня-то вы что хотите?

— Понимаете, он говорит, что, когда они уже разъезжались после защиты диплома, кто-то позвонил и сообщил ему, что ту девушку машиной сбило. Может, кто-то из ваших старых работников помнит что-то? Просто узнать — так это или нет.

— И когда же это произошло?

— В восемьдесят втором году.

— Ни хрена себе! — не сдержался мой собеседник. — А твой братец не хочет знать, что перед Бородинской битвой было?

Я только беспомощно развела руками: мол, такой вот он у меня чудак.

— Сейчас уже никого не осталось, кто тогда работал.

Мужчина встал из-за стола, явно давая понять, что ему надоели мои чудачества. С обреченным видом я поплелась обратно к двери.

— Слышь, постой, — неожиданно раздалось за моей спиной.

— Сходи к Петровичу. Это пенсионер наш. Купи чаю, плюшек каких-нибудь. Может, он чего и вспомнит. Да и доброе дело заодно сделаешь — старика проведаешь. К нему нечасто гости заходят. А молодые девушки — и подавно. Раз уж ты такая любительница помогать… вот, держи адрес!

Унынье прошло разом. Прощебетав: «Спасибо», я покинула участок. На улице под звонкое чириканье воробьев разглядела наспех исписанный листок:

— Ливнев Василий Петрович, Беговая, шестнадцать.

Поскольку номер квартиры не был указан, я поняла, что живет ветеран отечественного сыска в частном доме. На мои глаза попалась пара мрачного вида мужчин, то ли не знавших, чем себя занять с утра, то ли стрелявших денег на опохмелку. Они мне подсказали, что лучше всего начать поиски дома на Беговой сразу за трамвайной остановкой, возле магазина «Полосатый». Какой там у них магазин обзывается «Полосатым», я не знала, но остановка — это уже что-то определенное!

За десять минут без труда нашла и остановку, и вышеупомянутый магазин, и дом номер шестнадцать.

Василия Петровича я застала у калитки собственного дома. То, что это именно он, угадала отчего-то сразу. Потом, глянув на номер дома еще раз, поняла, что не ошиблась.

— Василий Петрович? — вежливо уточнила я.

Пожилой человек близоруко прищурился, потом спросил:

— Ты наша новая почтальонша? Пенсию принесла?

— Да нет, я по другому вопросу, — несколько разочаровала я его.

— По другому? Это по какому же другому?

— Мне хотелось бы с вами поговорить об одном деле, произошедшем больше двадцати лет назад. Сунулась я в опорный пункт, а вот порекомендовали обратиться к вам. Говорят, без Петровича ни за что не обойтись!

— Ой, ты лиса! — усмехнулся старик. — А тебя как величают?

— Евгения.

— Женя, стало быть?

— Да.

— Ну пойдем, Женя, прогуляемся до универмага. Я кое-что куплю.

— Если чай, то не нужно. Я купила пачку и пирожков вот еще.

— А вот этого я не люблю! — неожиданно нахмурился старик. — Я что, нищий, что ли, чтобы ко мне с подачками ходить!

— Так ведь и с пустыми руками в гости не ходят, — не согласилась я, — да и мужчина, который к вам посоветовал прийти, велел что-нибудь к чаю прихватить.

— Какой он из себя? — уже без раздражения спросил Петрович.

— Ну, полный такой.

— Лешка Володин! — заочно узнал старик. — Ну, я ему холку за подобные советы намылю! Они сейчас привыкли, что им чуть что — сразу кусок в рот суют! Мы по-другому жили!

Неожиданно я почувствовала себя неловко, и больше всего мне хотелось этот пакет куда-нибудь спрятать. Я даже глазами начала искать подходящее место. Но тут неожиданно пенсионер сжалился:

— Ладно, раз купила — не выбрасывать же! Тогда поход в магазин отменяется. Я как раз за чаем собирался.

Через двадцать минут мы мирно беседовали о жизни за столом в саду. В дом хозяин меня не пригласил.

— Что тебе там стариковскую вонь нюхать? Давай лучше тут, на свежем воздухе!

Пока бокалы не опустели, я молчала о цели своего визита. Только когда хозяин наполнил их во второй раз, от общих тем перешла к конкретной. Вернее, я еще только хотела заикнуться о ней, как Петрович спросил сам:

— Ну, красавица, я тебя слушаю.

— Понимаете…

Неожиданно я совершенно растерялась, не зная, что сказать дальше. Выдавать очередную сказку мне почему-то не хотелось. Я всем нутром чувствовала, что ложь старик поймет сразу и тогда вряд ли захочет мне помочь. С трудом продавила ком в горле и решилась:

— Я по профессии — телохранитель.

— Ого! — удивился он. — Прямо-таки и телохранитель?

Я показала свои документы.

— Охотникова, хм… фамилия знакомая… ну да ладно. Что же могло привести ко мне телохранителя?

— Недавно произошла очень неприятная история. Вернее, просто кошмарная, и в итоге — в СИЗО посадили четырнадцатилетнюю девочку, которую обвиняют в убийстве собственного отца.

— Дальше, — строгим тоном потребовал Петрович.

— Я голову даю на отсечение, что она этого не делала.

— Уверена?

Не называя фамилий, вкратце пересказала ему события последних дней и привела некоторые факты в пользу своего утверждения.

— Ну а я чем могу тебе помочь?