Невидимые силы - Евгения Грановская

Чистенькая, пухленькая стерва с гнилой душой. Он полжизни шел по черепам, утираясь кровавыми соплями и раздумывая над каждым своим шагом. А она? Всего лишь легла на спину, раздвинула ноги и впустила в свою адскую топку демона.

Бобра передернуло. Выходило, что и он виноват — тоже подкинул в эту топку пару поленьев.

— Эй, ты там не прилип к подоконнику? — игриво окликнула его путана. — Прыгай в постельку, милый! У тебя еще двадцать минут, а я девушка честная и не кидаю клиентов!

Бобер поморщился. Прыгай в постельку. Да с кем эта гадина говорит? Со своей ручной болонкой?

Душу Бобра захлестнул гнев, такой лютый, что даже сигарета задрожала в пальцах.

«Только не говори больше ничего, — мысленно взмолился он, чувствуя, что вот-вот слетит с катушек. — Только заткни свое мерзкое, продажное хлебало и молчи».

Однако путана не привыкла к молчанию.

— Чего притих? — развязно осведомилась она. — Давай же, дурачок, не тяни время. Если поднапряжешься — успеешь еще разок!

Путана захихикала и потянулась за бокалом с недопитым вином. И в этот миг Бобер молниеносно развернулся и подобно дикой кошке прыгнул на нее. Его сильные пальцы сдавили ее белую шею.

Путана выпучила глаза и попыталась оторвать руки Бобра от своего горла, но у нее не получилось.

— Ты… Ты… — лицо женщины налилось кровью, голос сорвался на хрип.

— Изыди! — прорычал, капая ей на лицо слюной, Бобер. — Изыди! Сатана!

Судорожным движением путана схватила рассвирепевшего клиента за волосы и попыталась оторвать от себя. Клок волос Бобра остался у нее в руке, но уголовник не ослабил хватку и продолжал стискивать мягкое женское горло.

Путана боролась за жизнь, как могла. Ее острые ногти расцарапали Бобру лицо, и на подушку закапала кровь. Однако он еще сильнее сжал пальцы, удивляясь, что эта тварь такая живучая.

Еще с полминуты женщина сопротивлялась, хотя ее глаза уже налились кровью и вывалились из орбит. Наконец тело обмякло, руки упали на простыню.

Бобер с трудом разжал затекшие пальцы. Выпрямился, тряхнул ими в воздухе и поморщился от боли. Затем сложил пальцы в щепоть и трижды перекрестил мертвое тело путаны, после чего повернулся к стулу с наваленной на спинку одеждой и принялся неторопливо одеваться.

Несколько минут спустя Бобер, уже одетый и обутый, кряхтя от напряжения, поднял труп путаны на руки.

— Тяжелая… — недовольно проговорил он. — Сразу видно, жрала шоколад тоннами.

Дотащив путану до платяного шкафа, Бобер ногой открыл дверцу и грубо, как мешок с мукой, зашвырнул тело в его темную, пропахшую нафталином утробу.

Затем захлопнул дверцу и перевел дух. Восстановив дыхание, Бобер глянул на часы. Времени оставалось в обрез. Ровно в два часа пополудни лысый демон, умеющий повелевать птицами, придет в ресторан «Азуми», чтобы набить свое адское брюхо сырой рыбой и вонючими водорослями. Надо успеть.

И вдруг его пронзила мысль. Интересно, что про все это скажет Рута? Она совсем не неженка и не чурается крови. Но лишь в том случае, если пролитая кровь — кровь того, на кого надлежит охотиться. А тут — молодая женщина.

Бобер нахмурился. Что, если Рута ревнива? Эта мысль показалась ему забавной, но он тут же согнал с губ едва наметившуюся усмешку. Нет, глупости. С Рутой его связывают совсем другие отношения. Не любовь, не дружба, а прочное боевое товарищество, основанное на общем деле.

Бобер представил себе суровое бледное лицо Руты. Вспомнил улыбку, которую он видел на лице боевой подруги всего пару раз за два года, и на сердце у него стало чуть легче.

Вместе с тем он в который раз отметил, что совсем ничего не знает о ней. С Рутой они познакомились два года назад, в кремлевском соборе Святого Архистратига Михаила. Бобру сразу же понравилось ее лицо, бледность которого еще больше оттеняли черные как вороново крыло волосы. А еще впечатлили ее глаза. Большие, серые, спокойные, но с какой-то затаенной грустью на дне.

Рута — это было не настоящее имя. Настоящее знал только Господь, которому она присягнула на верность, как солдаты присягают своему правителю и своей стране.

При первом же разговоре выяснилось, что оба захвачены одной идеей. С тех пор они не расставались и все «экзы» готовили и осуществляли вместе. Сегодня Рута тоже должна была отправиться на «экз» вместе с Бобром, но с утра у нее поднялась температура. Бобер, посчитав это недобрым знаком, запретил ей выходить из квартиры и пообещал, что все сделает сам.

И вот он стоит посреди своей квартиры, а в шкафу у него лежит мертвая путана. Первый раз без Руты — и сразу же прокол.

Бобер заскрипел зубами и качнул головой. Ничего. Все-таки мы люди и, как все люди, склонны допускать ошибки. А про путану он Руте ничего не скажет. Сразу после «экза» вывезет тело шлюхи за город и закопает в лесу.

Бобер опустил руку в карман. Достал маленький серебристый револьвер. Откинул барабан и посмотрел на желтые головки патронов. Их было семь. Семь медных гильз, начиненных серебряными пулями. В другом кармане лежал самодельный глушитель.

Бобер холодно усмехнулся и сунул револьвер обратно в карман. Он был готов встретиться с демоном-птичником лицом к лицу.

2

Официантки с раскосыми глазами, одетые в кимоно, разносили на бамбуковых подносах еду и выпивку. Еда была замысловатая. В основном рисовые комочки, завернутые в листья и начиненные рыбой. Суши и роллы. Есть их полагалось двумя палочками. А вместо водки здесь было саке. Редкая гадость.

Бобер потягивал пиво, заедая его солеными орешками, и думал обо всех этих выкрутасах со скептической усмешкой. Лично его ни одна сволочь на свете не заставила бы жрать сырую рыбу с рисом, да еще и ковырять эту дрянь деревянными спицами.

Про саке и говорить нечего. Пусть косоглазые сами потребляют это теплое пойло, он его и ко рту не поднесет.

«Все это нерусское и нечистое», — вспомнил он слова своего тюремного духовника отца Паисия.

Другое дело — пиво. Его Бобер готов был пить когда угодно и в любых количествах. Хотя редко позволял себе за раз больше трех бутылок. Он любил держать разум и тело в постоянной готовности. Слишком нечист был этот мир, слишком неправилен и жесток.

Бобер уже в третий раз посмотрел на часы, когда в ресторан вошел толстый лысый мужик в костюме и черном плаще. Бобер ничем не выдал своего волнения и продолжил терпеливо ждать. Толстяк уселся за столик, и к нему тут же подошла гейша-официантка.

«Знаем мы таких «гейш», — мрачно подумал Бобер. — Из какого-нибудь Оша или Джезказгана. Бес любит провинциалок, они охотнее прочих поддаются искушениям».

Прошло еще минут пять. Официантка вернулась и поставила перед толстяком графинчик с водкой и тарелку с рисовыми шариками.

«Ну хоть водку он пьет нормальную», — пронеслось в голове у Бобра, и на мгновение он даже испытал к лысому демону что-то вроде симпатии. Но как только тот подцепил палочками шарик и сунул его в рот, к Бобру вернулись прежние ненависть и отвращение.