Цветочное алиби - Дарья Калинина

К тому же старушка оказалась весьма словоохотливой. Страдая от недостатка внимания своей слишком занятой дочери, старушка старалась компенсировать недостаток общения, беседуя с теми, кто оказывался рядом. Она усадила подруг пить чай, который представлял собой бесцветную жидкость без вкуса и почти без запаха. Просто горячая водичка, сдобренная каплей желтоватой заварки.

Аю не возражала против горячей воды. Собственно говоря, это было единственное, что она могла сейчас проглотить. Горячая вода с сахаром – и на том спасибо.

Зато разговаривала старушка очень много и охотно. Она сообщила подругам, что ее дочь – умница и красавица, победительница многих конкурсов красоты – школьного и даже районных. У девочки наметились огромные перспективы в жизни. И мать искренне надеялась, что Ульяна сумеет практично распорядиться собственной внешностью.

– К сожалению, первый раз Ульяночка вышла замуж крайне неудачно. Сами посудите, что это за муж – приезжий голодранец, откуда-то с Украины, без образования, без работы, а самое главное, без прописки! И куда его? К нам? Я прямо так и заявила Ульяне: ноги этого парня в нашей квартире не будет.

Молодые стали снимать жилье. Но работать молодой муж не собирался. То есть он хотел работать, но исключительно там, где была бы оценена его модельная красота – на подиумах, в рекламе, в модных журналах и тому подобное. Увы, такая работа всегда на вес золота. Да и платят за нее вопреки широко распространенному мнению отнюдь не миллионы. Так что молодому человеку частенько приходилось сидеть на шее жены.

– Ульяна пошла работать. Представляете себе? Бедная девочка! Работать! И зачем было выходить замуж, если потом работать? Лично я этого никогда не понимала. И мой муж всегда придерживался той точки зрения, что жене лучше сидеть дома. Слава богу, мой муж, когда я ответила согласием на его предложение, уже занимал вполне приличное положение в обществе. И хотя он был несколько старше меня, но у него хватило здравого смысла и порядочности не соваться к молодым женщинам с предложениями до того, пока он окончательно не встанет на ноги.

– А…

– И очень правильно поступил. Я всегда одобряла мужа! Всегда считала, что мужчина сначала должен остепениться, обзавестись собственным жильем и приличным доходом, которого бы хватило на двоих, а потом уж свататься к девушкам. Иначе что же это получится? Жениться и взвалить на жену все сложности быта? Да еще и заставить ее работать? Но это же просто непорядочно! Порядочный мужчина так никогда не поступит!

Представления старушки о том, что порядочно, а что нет, изрядно отдавали нафталином из прабабкиного сундука. Но спорить с ней ни Мариша, ни тем более Аю не собирались. Мариша лишь спросила:

– А Ульяна? Ей что же, пришлось работать, вы говорите?

– О да! Как она старалась ради этого бездельника! И где только ей не приходилось работать. К счастью, Ульяна всегда была энергичной. И не пошла ко дну, а выбилась в люди.

Выбиться в люди означало, что Ульяне и ее мужу, который к этому времени окончательно разочаровался в модельном бизнесе, удалось открыть собственный маленький бар. Доходов с него хватало ровно на то, чтобы содержать саму старушку, которая, овдовев, даже и не подумала подыскать себе работу, а благополучно пересела с шеи покойного мужа на шею доченьки и ее молодого супруга.

Снимать квартиру при таком раскладе молодые больше не могли. Так что им пришлось переселиться к мамочке Ульяны и взять и ее обеспечение на себя. Вряд ли молодому мужу улыбалось отделять кусок от и без того не слишком жирного семейного пирога для «любимой тещи». Во всяком случае, он терпел такую ситуацию ровно год, а потом заявил Ульяне: либо она забывает про мамашу и все доходы оставляет в их молодой семье. Либо он уходит.

– Лентяй! – сделала вывод Ульянина мамочка. – Лично я ни капли не сожалела о его уходе.

Сожалела или не сожалела об уходе мужа сама Ульяна, тут не обсуждалось. Но вряд ли жизнь под одной крышей с мамулей и молодым мужем можно было назвать приятной. Муж и мамуля не могли и не хотели найти общий язык, бесконечно конфликтовали между собой. А все шишки доставались, естественно, Ульяне. Муж твердил, что более невыносимой старухи свет еще не видывал. А мамуля денно и нощно пилила дочурку, что та могла бы выбрать себе партию поприличней.

– И очень хорошо, что этот человек ушел. Только жаль, что Ульяне пришлось продать свой бар. Плохо или хорошо, но он нас с ней кормил.

– А почему дочери пришлось это сделать?

В ответ старушка приводила какие-то совершенно немыслимые резоны, почему пришлось расстаться с баром. Но подруги, слушая ее, поняли только одно: был ли муж Ульяны лентяем или так казалось ее избалованной матери, но с баром управлялся именно зять. А когда он исчез, то все пришлось взять на себя Ульяне. Она не справилась. И через пару лет бар перестал приносить доход, стал убыточным, и тогда-то его пришлось продать.

Правда, в устах старушки это звучало несколько иначе. Дескать, бедную Ульяну буквально вынудили сделать это. Отняли у нее верный кусок хлеба, пустили по миру, заставили из хозяйки снова стать прислугой, горбатиться на чужих людей.

– А все эта ужасная женщина, которая отняла у нас наш бар, – утирая слезки, лепетала старушка.

– И кто же его купил?

– Хищница! Хапуга! Ужасная женщина! Дочь мне много про нее рассказывала. Представляете, у этой особы уже была целая сеть кафе и даже ресторанов. Но она все равно позарилась еще и на наш маленький бар. И отняла его у нас!

– И совсем ничего не заплатила?

– Ну, положим, что-то она Ульяне заплатила. Но это же были копейки! Ульяна всегда говорила, что нас обобрали! Пустили по миру! Разорили! И все эта ужасная… как ее звали? Ах да, Рина!

Едва прозвучало имя Рины, как задремавших было под мерное бормотание старушки подруг прямо подкинуло в воздух.

– Как? – воскликнула Мариша. – Как вы сказали имя этой ужасной женщины?

– Рина. А что?

И старушка похлопала на них своими детски-наивными глазками. А подруги также молча вытаращились на нее. Сказать что-либо они просто не имели сил.