Сыщик моей мечты - Татьяна Полякова

– Сомнительно, что я вообще выйду замуж, – хмыкнула я. – Потому что тот, за которого я хотела бы выйти…

– Я тебя сейчас высажу, – вздохнул он, я тоже вздохнула.

– Значит, в вине Борцова ты сомневаешься? – В тот момент Борцов интересовал меня мало, но ума хватило понять: вряд ли меня высадят, но в том, что видеть Владана буду нечасто, я не сомневалась. А для меня это страшная кара. – Но с Юлей они встречались и совершенно точно ссорились.

Владан затормозил и достал мобильный. Мы еще раз посмотрели запись.

– Да, – протянул Марич, – беседой добрых соседей это не назовешь. Тон явно задает девчонка. Он злится, но пытается ее в чем-то убедить. По крайней мере, это так выглядит.

– А если они действительно были любовниками? Она рассказала о нем Косте, Борцов ждал ее в машине… Может, в самом деле «Лолиты» начитался? Потом испугался, решил с ней расстаться, а Юля восприняла это в штыки. Или, напротив, она решила: этот старый пень ей без надобности… Он пытался откупиться, или она денег потребовала. Все указывает на Борцова. Кстати, он был в ресторане в тот вечер?

– Да, но уехал рано. Супруга чувствовала себя неважно.

– Он вполне мог встретиться с Юлей не до, а после ресторана. Жена чувствовала себя плохо, заботливый муж опоил ее снотворным, дождался, когда уснет, и отчалил.

– Вопрос, что Юля делала в Костерином переулке, – кивнул Владан.

– Да просто время выжидала, когда Борцов освободится. В баре они выясняли отношения. Кто из них кого бросил, пока не важно. Скорее всего, из-за Борцова она и не пошла в ресторан, не желала с ним видеться при свидетелях. Сбежав от жены, он встретился с Юлей, они поссорились. Либо она требовала еще денег, либо хотела, чтобы он оставил ее в покое. Борцов вышел из себя и… Ну, а потом ему ничего не оставалось, кроме как вывезти труп за город. Почему бы его самого не спросить об этом? У нас есть видео, весьма серьезный аргумент.

– Не особенно, – пожал Владан плечами. – Напугать мы его, конечно, напугаем. Но видео ничего не доказывает. Да, странная встреча, да, они, похоже, ссорились, но всему можно найти объяснение.

– Что ты предлагаешь? – спросила я.

– Немного за ним понаблюдать. Возможно, обнаружим что-то интересное.

– Владан, – окликнула я.

– Да?

– Ты не веришь, что он убил?

– Не верю.

– Борцов не похож на убийцу, но ты сам всегда говоришь…

– Надо бы его стихи почитать, – серьезно сказал он.

– Зачем?

– Поэт не может быть убийцей. По крайней мере, хороший поэт.

– Значит, если стихи никуда не годятся…

Владан рассмеялся, а я, не договорив, махнула рукой.

Мы заняли позицию возле здания, где работал Борцов. Его стихи я нашла в Интернете и принялась декламировать. Владан слушал, ухмыляясь. Стихи оказались, в основном, про любовь, то есть были всякие, но выбирала я о любви, и вскоре стало ясно: у Борцова все меньше шансов убедить Владана в своей невиновности. Стихи Марича не впечатлили.

– О природе читать? – заметив, что любовная лирика вызывает у него скуку, спросила я. – Или гимн родному городу?

– Давай гимн.

Он тоже впечатления не произвел. В некотором мастерстве Борцову не откажешь. Рифмы встречались удачные, и смысл был, и строчки ложились гладко. Но стихи в целом забывались еще до того, как ты успевал их прочесть. А через несколько минут и вовсе вспомнить было затруднительно, о чем в стихотворении шла речь.

– Бездушно все как-то, – с раздражением заметила я, и тут Владан сказал:

– А вот и наш стихотворец.

Повернув голову, я увидела выходящего из здания Борцова. Все в том же профессорском пиджаке, белой рубашке и ярко-красном галстуке. Он долго раскланивался с тучной дамой в темном платье и мужчиной в нелепом ярко-желтом пиджаке. Наконец, они расстались.

Мужчина с дамой направились к троллейбусной остановке, а Борцов сел в машину, припаркованную в переулке. Он тронулся с места, и мы, само собой, поехали за ним. Путешествие вышло коротким, всего несколько кварталов, Борцов затормозил возле двухэтажного особняка с полудюжиной табличек по обеим сторонам двустворчатой двери и вскоре скрылся в здании.

Шел бодрой уверенной походкой человека, который ожидает от жизни что-то приятное и уж совершенно точно не обременен раскаянием или страхом от содеянного.

– Может, он и скверный поэт, – заметила я, – но на убийцу не похож. Ему сейчас положено нервничать, вздрагивать от каждого шороха и бояться оказаться в тюрьме. А этот козликом скачет, точно на свидание бежит.

– Может, так и есть, – усмехнулся Владан.

– Если и свидание, то с поэзией. Судя по одной из табличек, здесь местное отделение Союза писателей, где Борцов ведет то ли кружок, то ли семинар…

– Но собираются они на полтора часа позднее, – заметил Владан.

– Наверное, ему надо подготовиться. Мало ли какие у него дела?

На это замечание мой босс пожал плечами. До двери, за которой скрылся от нас Борцов, не больше полусотни метров, все входящие и выходящие из здания на глазах, однако я сомневалась, что мы увидим что-то интересное. Пока не появилась девица в очках. Сначала я заметила ее в зеркале, она шла, вскинув голову, вся устремившись вперед, точно бегун на финише. Шла очень быстро, оттого, наверное, сравнение с бегуном мне и явилось.

Девушка остановилась рядом с нашей машиной. При желании я могла бы коснуться ее рукой. На нас она внимания не обратила, подозреваю, она вообще мало что замечала вокруг. Долго что-то искала в сумке, поправила прическу и шумно выдохнула, видно, стараясь справиться с волнением. На ней был льняной сарафан до пят, подол украшен красной лентой. Точно такая же лента была в ее волосах странноватого ярко-каштанового цвета, настолько неестественного, что поначалу я приняла их за парик. Волосы она небрежно заплела в косу, распустив концы красной ленты. На шее – бусы из рябины, вряд ли из настоящей. Через плечо – холщовая сумка. Я бы не удивилась, будь она в лаптях, но на девушке оказались шлепанцы без каблука, ногти на ногах почему-то черного цвета.

– Странная девушка, – заметила я, когда она устремилась дальше.

– Наверное, стихи пишет, – кивнул Владан и, вполне возможно, оказался прав.

Девушка с заметной неуверенностью вошла в здание.

– Думаешь, это ради нее Борцов пришел пораньше? – Владан пожал плечами, а я добавила: – Здесь не только союз писателей.

– Точно. Но девица для стихов подходящая. Согласись?

– Поэты бывают разные. Глупо судить о человеке по внешности.

– Точно. У тебя, к примеру, внешность принцессы из сказки, а ты зануда и вредина.

– Все принцессы вредины, нам так положено, чтоб принцы не расслаблялись.