Любовь насмерть - Анна Данилова

Мы начали размышлять на эту тему, благо, она была вполне себе реальная, правдоподобная. И все бы ничего, но она не имела никакого отношения к убийству самой старшей Сони в нашем лесу и уж точно не касалась убийства Макса Селиванова.

– Вот чувствую, тепло, – сетовал Фима, – но не горячо. Ладно, давай выкладывай, что там с квартирой.

Я рассказал ему о сделке, которую совершил сегодня, приобретя по сходной цене свою же, как бы собственную квартиру у моих родных.

– Ничего себе! Вот так подфартило твоей бывшей женушке! – покачал головой удивленный Костров. – Ее новый муж купил ей виллу в Коста-Бланке? Круто. Вот и не верь после этого в любовь.

Мне оставалось только развести руками. Что я мог сказать о любви, когда события последних дней, словно сговорившись, все до одного трубили о существовании этой самой любви. Ольга, Герман, Туманов, я сам, Костров… Все мы были влюблены. Тема любви носилась в воздухе, как ядовитый сквозняк. Вот и Вершинин не далее чем сегодня днем выразил свое мнение об этом: «Просто я лишний раз убедился, что миром правит любовь». Вот интересно, а он какую именно любовь имел в виду? О ком шла речь?

– Что ж, Марк, ты сегодня неплохо потрудился. Я и не ожидал, что ты поедешь на турбазу. Браво. Все хорошо, все мы землю роем, но пока что стоим на месте, вернее, топчемся.

Я собрался было уже сесть за руль, чтобы отправиться к себе в лес, как до меня дошло, что я же напился вина! И о чем я только думал? Покупка квартиры совсем вскружила мне голову. Конечно, это была не совсем покупка, просто мне была выдана доверенность на распоряжение квартирой, но смысл нашей встречи как раз и состоял в том, чтобы ускорить сделку, поскольку ее оформление по всем правилам требует достаточно длительного времени. Фраза, брошенная Фимой «А твоя бывшая тебя не кинет?», слегка напрягла меня, но потом я про нее забыл. Даже если предположить, что она через час уже отзовет свою доверенность, что ж, эта мерзость останется у нее на совести. Но моя интуиция подсказывала мне, что сделка все же состоится и что мое искреннее желание помочь моим близким (Майя вызывала во мне массу противоречивых чувств) не станет предметом глумления.

Я сказал Фиме, что собираюсь вызвать такси. Мне просто необходимо было как можно скорее отправиться домой, чтобы встретиться с Вершининым и поговорить с ним. Кроме того, я все-таки переживал за свой бар.

– Что ж, поезжай.

– А что будем делать с Германом?

– Пусть пока поживет здесь.

Уже в такси я вспомнил, что не спросил у сына, что же будет с его романом, с его любовью, с девушкой Леной. Я набрал его номер, но абонент не отвечал.

Неприятное чувство собственника охватило меня, когда, въезжая в лес, я увидел, что окна моего бара светятся. День выдался таким тяжелым и густым на события, что я бы (фантазии мне не занимать!) не удивился, если бы увидел в окне самого себя, разносящего напитки.

В баре было оживленно, я увидел много знакомых рож, и все они мне улыбались. Саша Коневский, замещавший меня, бросился ко мне обниматься:

– Ты уж не сердись, но меня просто уговорили открыть бар. Пойла оставалось еще много, да и закуски тоже. Так что…

– …заходи и чувствуй себя как дома, да?

Я старался не злиться, но получалось это с трудом. В сущности, меня здесь любили и уважали. Хотя, быть может, мне это только казалось? Думаю, многие презирали меня за то, что я пишу сценарии «мыльных» сериалов. А с другой стороны, каждый в своем творческом озере выплывал как мог. Деньги по-прежнему остаются мерилом состоятельности и вызывают, помимо зависти, немного уважения. Так уж заведено в этом мире. А деньги у меня были всегда.

– Ты молодец, – сказал я Коневскому, раздавая скупые улыбки посетителям моего бара, здороваясь с ними кивками.

– С деньгами все в порядке, я потом за все отчитаюсь. Ты знаешь.

– Спасибо, Саша.

Среди моих милых пьяниц Вершинина не было. Я поднялся к себе наверх, переоделся и отправился к моему ручному шизофренику-фантасту по той же самой дороге, где уже давно, припудренная пылью, просохла кровь моего друга Макса.