Фитиль для бочки с порохом - Алексей Макеев

– Я никого не убивал!

– Правда? Но если кроме тебя в тот вечер к Рыбакову больше никто не приходил, значит, нам придется признать виновным привидение. Ведь то, что он застрелился не сам, уже доказано.

– Когда я ушел, он был жив. Спал в кровати.

– А когда ты ушел? По сути, этого ведь никто не знает, Витя. О времени твоего прибытия домой сообщила жена, а она человек заинтересованный и вполне может находиться с тобой в сговоре. И потом, когда ушел, когда пришел – это ведь все факты второстепенные. Главный факт – факт убийства и то, что возле Рыбакова в тот вечер, кроме тебя, никого не было. Или был?

По мере продолжения разговора на лице Зыбина отражалась некая мучительная внутренняя борьба. Казалось, он пытался принять очень трудное для себя решение и прилагал нечеловеческие усилия, чтобы выбрать между «за» и «против».

Не желая мешать этому важному процессу, Гуров терпеливо ждал.

– Я… там… Там Боря еще приходил, – наконец с усилием выдавил из себя Зыбин.

– Что за Боря? – спокойно, как бы не придавая значения этой новости, поинтересовался полковник.

– Боря Кожевников. Он у нас водителем работает. Иногда командира возит, иногда спецмашины, иногда на БТР пересаживают. Куда надо, туда и посылают.

– Смотри-ка ты! Просто на все руки мастер, – удивился Гуров. – Что, на одном месте подолгу не уживается?

– Да нет, просто он по сменам. У командира два водителя, потому что у него время ненормированное. Круглые сутки машина должна быть наготове. Поэтому, когда он сменяется, то его на другие машины пересаживают. Если надо. Как бы подработка.

– Понятно. И зачем же Боря собирался к Рыбакову в гости?

– Не знаю, – угрюмо ответил Зыбин. – Он сказал, чтобы я шел к нему, караулил, чтобы Дима никуда не уходил. Дескать, ему с ним поговорить надо, но он придет поздно, потому что какие-то там дела. Сказал, чтобы я водки взял и сидел с ним, не отпускал его. Денег дал. А Дима напился, совсем невменяемый был. О чем там с ним говорить можно было, не знаю. Он уже и днем поддатый ходил. А тут добавил, так и вообще…

– А с чего он поддатый-то был?

– Не знаю. Это после того, как вы приехали. Он, когда от командира вышел, просто сам не свой был. Злой как собака. Бросался на всех, слова ему не скажи.

– А что, у них с командиром… дела какие-то были? – осторожно спросил Лев.

– Не знаю, – еще больше насупился Зыбин. – Я в их делах не участвовал. Это Борю надо спросить. Он на спецмашине ездил, не я.

«Хм, а не та ли эта спецмашина, которую упоминал в разговоре Пахотин? – подумал Гуров. – В целом ничего невероятного нет. Если этот Боря возит командира, вполне возможно, что он – один из участников преступной шайки. Ведь чтобы торговать оружием, его нужно на чем-то привозить и увозить. А чтобы торговать нелегально, привозящий и увозящий водитель должен быть в доску своим человеком, которому можно полностью доверять. А уж за руль своего служебного «Майбаха» Калачев точно не посадит первого встречного».

Размышляя о том, годится ли этот Боря на роль убийцы Рыбакова, Лев приходил к выводу, что вполне. Он припомнил, что в то утро домой к заведующему, не явившемуся на службу, отправляли некоего Бориса, и это обстоятельство еще больше убедило его в справедливости предположений.

Однако и сам Зыбин наверняка знал больше, чем рассказывал. Уже сама отсылка к пресловутой спецмашине свидетельствовала об этом.

«Так это что же получается? – думал Гуров. – Выходит, командир и заведующий складами, пользуясь своим положением, сбывали на сторону часть полученного от государства вооружения, а преданный водитель развозил «товар» по адресам? Что ж, в свете этой информации беспокойство Гасана вполне понятно. Если он – один из покупателей, ему, конечно, не интересно, чтобы его гранатометы обнаружила на складах проверочная комиссия и конфисковала в пользу государства. Что ж, постараемся не огорчить Гасана».

Разговор с Зыбиным утвердил полковника в мыслях относительно дальнейшего плана действий, который в общих чертах уже у него сложился. После признания Зыбина недостающее звено в преступной цепочке было найдено, и ключевые персонажи, которым нужно было уделить особо пристальное внимание, определились. Оставалось только свести все данные воедино и выдать соответствующим службам соответствующие задания.

Приказав увести Зыбина, Гуров сел в машину и поехал к Панфилову.