Грымза с камелиями - Юлия Климова

Сил не было ни на что, вечер меня вымотал до предела. Я упала на кровать в надежде быстро заснуть, но перед глазами проплыла сначала мама (я мужественно прогнала этот мираж прочь), потом Осиков (его я просто проигнорировала), затем Егор...

– Он-то тут к чему, прочь, все прочь... – пробормотала я, поворачиваясь на другой бок.

Через некоторое время я почувствовала холод. Решила не обращать на такую мелочь особого внимания и, натянув тонкий плед почти до макушки, сделала еще одну попытку заснуть. Холод продолжал наступать. Я поджала к животу ноги и продержалась приблизительно десять минут, но потом наступила вечная мерзлота.

Кто кого – я вечную мерзлоту или она меня? Бедные мамонты, как же им было холодно!

Ничего не оставалось делать, как только признать свое поражение. Поерзав, я откинула плед и бросилась к печке.

– Дрова, дровишки! Спасибо, Юрий Семенович, что вы подумали обо мне. Так, как это делается...

Я забила печку дровами.

– Нужна бумажка, мне нужна бумажка. Ура, газета!

Вынула половину березовых кочерыжек, скомкала газету, разложила ее по углам и... Не думайте, что я ничего не умею, я как-то в детстве ходила в поход, так что костерок соорудить – не проблема.

– Мне нужны щепки! – объявила я, подпрыгивая на месте от холода.

Вот и щепочки, все же милый человек Юрий Семенович.

Щелчок зажигалки, и... О чудо!!! Через пятнадцать минут я почувствовала долгожданное тепло, нырнула под плед и пожелала себе сказочных снов.

«Что это за стук? Это стучат мои зубы. Почему они стучат? Сколько времени?» – запульсировало в голове.

– Опять холодно... – прошептала я, чувствуя, как костенеют пальцы.

Оказалось, что я поспала три часа, всего лишь три часа. На негнущихся ногах я вновь побрела к печке – она оказалась абсолютно холодной, как мраморная плита на кладбище. Заглянув внутрь, обнаружила, что дрова прогорели мало, и все потухло давным-давно.

– Начнем все с начала, – уже без энтузиазма сказала я.

Дрова, газета, щепки, зажигалка. Щелчок и... и зажигалка не сработала – сдохла, зараза. Далее шла непереводимая игра слов.

– У-у-у! – взвыла я, с отчаянием глядя на дверь.

Замотавшись в плед, я отправилась в роскошный особняк Воронцова за новой зажигалкой (не могла же я провести всю ночь в холодильнике). Раздражение и мерзкий холод были практически непреодолимыми препятствиями на моем пути. И не надо забывать про страх...

Страх!

Я оглянулась по сторонам и вздрогнула – в уши, точно жужжащие пчелы, полезли подозрительные шорохи. Подскочив, я побежала с такой скоростью, что коленки захрустели, а лицо от встречного ветра сплюснулось в блин. Преодолев ступеньки, дернула ручку, но дверь не поддалась. Закрыто.

Мысленно я запаниковала: «Как это закрыто? Я что тут, одна в ночи? Это Екатерина Петровна закрыла дверь... гадина! И что мне делать, умереть от холода и страха? Пойду к Юрию Семеновичу, пусть спичек хоть даст».

Запрещая себе оглядываться по сторонам, я заторопилась к пристройке. «А вдруг сейчас на плечо мне ляжет чья-нибудь рука?..» – пронеслось в голове.

Наперекор всем запретам, я оглянулась двадцать три раза.

Впереди, за забором, что-то мелькнуло. Я машинально накрылась пледом с головой и прижалась к стене, слилась, так сказать, с обстановкой. Помедлив, чуть раздвинула плотную ткань и посмотрела в щелку. Ругая себя всевозможными словами, борясь одновременно с любопытством и страхом, я поплыла в сторону маленькой калитки, находящейся с задней стороны дома.

– Не скрипи, прошу тебя, не скрипи, – шепотом взмолилась я, толкая калитку. Она не скрипнула, мне явно везло, если то, что происходило, можно было хоть как-то ассоциировать с везеньем.

Итак, я оказалась в лесу... ночью – мама назвала бы меня ветреной и непорядочной.

Почти сразу я разглядела мужчину: он стоял в отдалении боком ко мне. Интересно, а какие мужчины могут гулять по ночам в лесу? Не помню, чтобы мама что-нибудь говорила по этому поводу. Налицо явная дискриминация по половому признаку.

Короткими перебежками я стала продвигаться в сторону интересующего меня субъекта. Нормальная ли я? Нет, точно нет. Я даже спорить по этому поводу не буду.

Мужчина исчез так же, как и появился, чем ввел меня в ступор – что теперь делать, где он? Оглянувшись по сторонам и не обнаружив ничего интересного, я пришла к малоутешительному выводу – если я не вижу мужчину, то это еще не значит, что он не видит меня.

Кто сказал, будто люди ходят на двух ногах – это миф, который я собиралась развеять в считаные секунды. Я медленно опустилась вниз, встала на четвереньки и двинулась к кустам. Плед предательски зацепился за корягу, чем окончательно вывел меня из равновесия. Забыв об осторожности, я его резко дернула – раздался тихий звук рвущейся ткани (ничего страшного, потом стащу у Воронцова еще один плед). И тут я опять увидела мужчину – это был мой неряшливый незнакомец из поезда. Не торопясь, он шел в сторону дома.

Зачем он сюда приходит, что ему нужно?..

Парень помаячил около забора и подошел к калитке. В каморке у Юрия Семеновича зажегся свет, и незнакомец метнулся в лес. Я же бросилась к охотничьему домику, не очень-то задумываясь о том, видно меня или нет. Никакие спички меня уже не интересовали, мне было уже так жарко, что печка с дровами стали неактуальны.

Перепрыгнув через ступеньки, я влетела в свою обитель. Тихо, очень тихо, но я сразу же почувствовала, что в комнате есть кто-то еще... Похоже, у меня гости... незваные гости. Откуда я узнала? Да просто мое жизненное пространство было словно разорвано на куски чужим человеком: мне не надо об этом знать, такие вещи я просто чувствую.

В домике было темно, но не настолько, чтобы я не могла разглядеть очертания мебели. Если я почти затопила печку в полумраке, то и гостя сейчас найду...

Раздался легкий шорох, и весь мой энтузиазм умер (я не боюсь, не боюсь, не боюсь...). Я сделала шаг в сторону и прижалась к шершавым доскам. Несколько раз бесшумно вздохнула и попыталась разложить ситуацию по полочкам: