Маникюр для покойника - Дарья Донцова

– Садитесь, – буркнул он, неподнимая глаз, – подождите.

Минут пять я наблюдала, как он лихорадочновыводит каракули. Наконец процесс завершился, Миша нацепил на нос очки ипроизнес:

– Слушаю внимательно.

Он был полный, даже рыхлый, с большим животом,толстыми руками и намечающейся лысинкой, с виду уютный, добрый, просто плюшевыймедвежонок, даже если не захочешь, а расскажешь такому все.

Поглядев на удостоверение, Миша вздохнул:

– Это из-за Коти?

– Вы знаете о его смерти?

– Конечно. Акула сразу позвонила.

– Кто?

– Моя бывшая жена, АкулинаЕвгеньева, – пояснил психиатр.

Мозги невольно дернулись при звуках этогостранного имени. Кто-то недавно упоминал о женщине, которую так звали, толькокто?

– Вы были дружны с Катуковым?

Миша сосредоточенно засопел и принялсяприглаживать волосы. Внезапно я поняла, что он похож не на медведя, а нагигантского мопса, простодушного и слегка обиженного.

– Долгие годы я считал его своим лучшимдругом, а потом наши дорожки разбежались.

– Из-за чего, если не секрет?

Миша вновь засопел.

– Из-за женщины, – решила я прийтиему на помощь.

Внезапно психиатр хлопнул кулаком по столу ипочти заорал:

– Сто раз говорил ему: брось по бабамшляться, плохо кончится! Мы последние два года не разговаривали, но до этогосколько у него было неприятностей! А все из-за бабья. Просто стоп-сигналотсутствовал, потаскун! Его небось какой-нибудь ревнивый мужик пришиб, так изнайте.

– Он отбил у вас жену?

Миша кивнул:

– Акулина – дрянь, проститутка посостоянию души, честно говорю, даже не жаль, что так вышло, но Котя отчего-тоиспугался, наверное, решил, будто я обиделся, и перестал мне звонить, ну а я ине напрашивался. Вот, значит, так.

– Они долго прожили?

Миша встал из-за стола и заходил по комнате.

– Черт их знает, год, наверное. Акулькапотом позвонила и завела: «Прости, никого не люблю, кроме тебя». Только я неклюнул. Нет, говорю, родная, назад дорога закрыта, живи с Котей, коли он лучшепоказался! Только Костик долго с любовницами не гужевался – максимум месяцевдесять. И знаете, что интересно? Ухитрялся так от бабы избавиться, что она емучуть ли не лучшей подругой становилась. Вы не поверите, он половину своих девокзамуж выдал, слышали когда-нибудь про такое? Денег им давал, подарки делал. УКостика была такая книжечка, зеленая, он там учет вел. Когда у кого деньрождения, всегда позвонит, цветы пошлет, я только рот разевал, на такоеглядючи. Вот Акулина, к примеру. Он ей и супруга нашел, и работу подыскал,ясное дело, баба его хвалить не устает. Хоть и разошлись, зато родные даблизкие. Это если учесть, что она с ним всего около года прожила. А со мной –десять. И что? Я – негодяй, мерзавец, пробы поставить негде, а Котя – ангел скрыльями. Ну подумайте, где справедливость? Сама же мне изменила с лучшимдругом, и я же говно.

– Не знаете ли адреса сестрыКости? – попробовала я прервать поток.

– Яны? – спросил Миша.

– Кого? – удивилась я.

– Его сестру зовут МарьянаСергеевна, – пояснил Рогов, – только ей это имя ужасно не нравилось,и она всем представляется как Яна.

В моей голове моментально все стало на место.

– Вы ее хорошо знали?

Миша вздохнул и сказал:

– Встречались.

– Костя и Яна дружили?

– Последние годы очень.

– Не знаете никого в их окружении, ктоносил бы имя Слава?

Внезапно Миша стал красным, словно рак.

– Если вам все известно, зачемспрашиваете?

Я сделала умное лицо и четко сказала:

– Следствие подчиняется своим законам, ямогу знать все, но хочу услышать правду от вас. Причем имейте в виду: сейчас мыс вами просто беседуем, без протокола, а я, если почувствую, что вы утаиваетеинформацию, моментально вызову на Петровку, а там так неприятно: стул железный,стол железный, все к полу привинчено…

– Ничего не таю, – замахал рукамиМиша, – просто не понимаю, какое отношение та давняя история может иметь ксмерти Коти.

– Это не вам решать, – отрезала я.

– Хорошо, хорошо, – забормоталврач, – слушайте.