Маскарад в городе грехов - Юлия Еленина

Смена Таси закончилась, но она решила остаться в гостинице. Стояла на ресепшене вместе со своей сменщицей и заметно нервничала. Увидев меня, робко улыбнулась, а когда я позвала ее к краю стойки, кажется, снова испугалась.

— Что-то случилось?

Этот вопрос не теряет своей актуальности и сегодня.

— В ресторане много людей? — спросила я.

— Никого.

— Тогда надо закрыть его на спецобслуживание. Организуешь? — уже тише попросила я.

— Сделаем.

— И выход на улицу на ключик закрой, оставь открытым только тот, который ведёт в холл.

У девушки было много вопросов, это явно читалось по ее лицу. Но Тася, видимо, уже запомнила мою манеру отвечать и промолчала, отделалась лёгким кивком.

Я поднялась наверх и постучала в дверь папули. То ли он не желал лицезреть мою физиономию, то ли как обычно отправился по своим загадочным делам, в которые меня не посвящает, но я так и потопталась в коридоре, а потом постучала в дверь напротив.

А вот Ботаник, видимо, успел по мне соскучиться. Может, даже ждал под дверью номера, как Хатико, пока я постучу, потому что открыл, не успела я даже руку опустить.

— Привет, — кивнул мне. — А я только шел за Константином Ивановичем. Ты не ночевала в гостинице?

Ещё один папуля на мою голову.

— Решила скрасить Мележу последнюю ночь на свободе, — не удержалась я.

Ботаник покачал головой, а потом заметил ежедневник Витольда Аристарховича в моей руке и спросил:

— Что это?

— Пойдем к нам в номер, раз уж ты собирался к Костику, чтобы не объяснять каждому по отдельности. Кстати, ты не знаешь, где наш Зигмунд свет Давидович?

— Поехал к Малиновскому.

Что ж, отлично. Скоро все будут в сборе.

Константин Иванович, судя по всему, собирался на свидание. Возможно, с коньяком. Выглядел наш патологоанатом свеженьким, был чисто выбрит, как будто даже укладку сделал. Ещё и в белое оделся. Видимо, скучает по рабочему халату.

— Костя? — удивилась я, рассматривая его

— Я не часто присутствую при распутывании ваших дел, почти праздник, — пояснил он. — Это так волнительно. Чувствую себя почти как в Восточном экспрессе.

— Буду брать тебя в моменты истины с собой почаще, чтобы праздники не заканчивались. И вообще, не знала, что ты поклонник тётушки Агаты. Что там с нашим парнем, который в последнее время часто получает по голове? — посмотрела я на Ботаника.

— Денис приедет через полчаса, — посмотрел мой протеже на часы. — Мне, конечно, стоило немалых усилий объяснить, кто я такой и что от него хочу.

— А номер где взял? — удивился Костик.

— Взломал телефонную базу, — пожав плечами, спокойно ответил Ботаник. — Думаешь, много мобильников в этом городе зарегистрировано на Денисов Витольдовичей?

Голова… Вырос мой ученик, скоро и учителя превзойдет. Вон уже о хакерстве спокойно говорит, хотя прекрасно знает, какой за это положен срок. Главное, чтобы Гражина Эдуардовна не узнала, всё-таки возраст, сердце, все такое. Хотя эта мама ещё и нас всех пережить может, если мы продолжим вляпываться в преступное дерьмо.

— Ну что, дети мои, — возвестила я с чувством, — пойдемте выпьем, что ли, кофе, а то кто знает, на какое время затянется наш бал-маскарад.

— Только если кофе с коньяком, — заметил Клементьев.

Спускаясь по лестнице, я заметила необычное для этой гостиницы оживление. Возле стойки регистрации было человек пять, все мужчины. Кто с чемоданом, кто с дорожной сумкой.

— А мне кажется или?.. — начал шепотом мой протеже.

— Тебе не кажется, — ответила я.

Честно говоря, я думала, что это будет происходить по-другому, но, видимо, в конторе решили, что нечего врываться сюда с автоматами наперевес и пугать честных граждан. Да и мало ли кто захочет сбежать в Мексику, если вдруг сюда заедут люди в куртках с надписью "ФСБ".

Не обращая внимания на новых "постояльцев", мы прошли в ресторан, а Тася сама принесла нам кофе и тихо сказала:

— Я все сделала.

— Ты садись, садись, — добродушно предложил Костик, которого даже не расстроило отсутствие коньяка в кофе.

Девушка кивнула и, закусив губу, села напротив меня. Она, наверное, самая несведущая из нас. Вроде понимает, что вокруг что-то происходит, но не понимает, что именно.

— Останешься? — спросила я.

— А можно? — Тася удивилась.

— А почему нет? Чем больше людей, тем веселее.

Кажется, причину моего веселья она не поняла. Ну а почему бы не порадоваться? Я вернула себе мужа, Костика скоро верну жене, а Ботаника — Инессе.

— Кстати, — вспомнила я ещё об одном герое, — повар здесь?

— В кухне. Спрашивал, что по банкетному меню.

— О, я его съем на закуску, а Мележа оставлю на основное блюдо.

Тася теперь вскинула брови, но промолчала.

— А десерт? — усмехнулся Ботаник.

— Не люблю сладкое, — покачала я головой. — Да и фигуру беречь надо. А пока ждём, вернёмся к делам нашим подземным, — побарабанила я ногтями по обложке ежедневника.

Рассказ я постаралась сократить — всё-таки время поджимает. Даже опустила свои едкие комментарии, которые так и норовили сорваться с языка. И Костик, и Ботаник, и Тася потеряли дар речи, честное слово. У девушки вообще удивленный, нет, даже ошеломлённый взгляд как приклеился.

— И такое творится здесь? — спросила она, когда я закончила.

— А Мележу не откажешь в гениальности, — озвучил мои недавние мысли Ботаник.

— Слушайте, — покачал головой Костик, — вы же не проверяли? Я, конечно, не химик, но развернуть такое в почти первобытных условиях. А как же поддержание температуры, влажности воздуха и прочих сопутствующих?

— Это очень интересный вопрос, и у меня есть кое-какие догадки, но озвучивать пока я их не стану. Зачем играть в угадайку, если скоро все будет проверено.

— Но, — тут уже возразил Ботаник, — мы и так собираемся играть в угадайку. У нас нет ни одного доказательства причастности Мишкина к смерти Варвары. Мы так и не знаем, как появился труп и где все это время хранился.

— Так тем же и интереснее, — улыбнулась я. — Все, у кого рыльце в пушку, сами сбросят свои маски и признаются во всем. Надо только правильно манипулировать.

— То есть играем вслепую? — уточнил Ботаник, но без какого-либо осуждения.

А ведь чуть больше года назад он бы удручённо качал головой, отговаривал меня от этой затеи и ссылался на судопроизводство.

— Ивонна, я иногда сомневаюсь, что ты человек, — усмехнулся Клементьев.