Ты меня любишь - Кэролайн Кепнес

Я узнаю голос — за мной следил Клубничный Убийца. Он один. Я один. Это мрачная версия стихотворения об одиноком человеке, который бредет вдоль кромки моря, не надеясь на спасение, и вдруг видит вторую пару следов на песке. Клубничный Убийца пришел не для того, чтобы меня спасать. Он пришел меня уничтожить. У него фотоаппарат, фонарик и пистолет — такова моя расплата за то, что, заботясь о Меланде, утратил бдительность. Расплата за то, что хотел упокоить ее душу. Я добираюсь до тропы, у меня перехватывает дыхание — неужели я здесь погибну?

— Я не… Это не то, что ты думаешь, — говорю.

Даже я понимаю, как глупо звучат мои слова, и я сам не раз слышал их в фильмах. Но я-то сказал правду. Клубничный Убийца направляет на меня пистолет.

— Повернись, руки за голову, друг мой. А теперь шагай. Не торопись.

Так выражаются копы, хотя коп не стал бы называть меня своим другом.

Смотрю на звездное небо и медленно иду вперед, чувствуя, как в спину мне упирается холодное дуло. По тропинке, усеянной кочками и рытвинами, мы спускаемся к стоянке. Это всё? Вот так и придет мой конец? Лав победила? Я запинаюсь о камень и теряю равновесие, Клубничный Убийца хватает меня за плечо. Я выпрямляюсь и снова шагаю в темноте. Неужели я вернусь в тюрьму? Я уже планировал нашу с тобой свадьбу, а теперь этот мягкотелый болван меня просто похоронит?

Наконец в поле зрения появляется стоянка, на ней очертания двух машин. Сейчас бы устроить побег, но впереди широкая дорога, а я на прицеле у этого урода. Потом, прежде чем я успел представить будущее рядом с тобой и сделать марш-бросок в сторону леса, мой затылок взрывается болью, и рождественские огни в небе разом гаснут.

* * *

Просыпаюсь с шишкой на затылке, в горле пересохло. Темно, вокруг непроглядная темнота, но я точно не у дверей в райские кущи. Чувствую запах крови и вкус пончиков, хочу домой, только я уже дома. Я в своей «Комнате шепота», и затылок пульсирует.

Я блуждаю во тьме, возможно истекая кровью. Недавно здесь умерла Меланда, земля ей пухом; неужели я следующий? Нет, я не стану следующим. Я тебе нужен. Прошло несколько часов (кажется), и ты, должно быть, прочитала послание Меланды и, должно быть, сейчас отчаянно нуждаешься во мне, ищешь меня, и я поднимаюсь на ноги. Колочу по стене, измазанной кровью (осторожно, Джозеф), и мои вопли перекрывает пение («Меня называют космическим ковбоем…»^[24]); Клубничный Убийца оказался одним из тех засранцев, которые знают эту складную песенку наизусть. Он играет на моей гитаре (по крайней мере, пытается), а я сильнее барабаню по стеклу, как покойная Меланда. Гитара стихает, и тут же включается свет.

Его волосы гладко зачесаны назад, больше никакой кепки с эмблемой регаты «Фигави». Он качает головой и говорит:

— Ох, боже мой, боже… Тебе не мешало бы здесь прибраться.

Кровь не моя, беспорядок не моих рук дело, и здесь погибла женщина, взгляни на ее послание. Одинокая белая женщина. Меланда словно предвидела будущее, словно знала, что мне понадобится напоминание, — но я не настолько сломлен, как она.

— Слушай, — говорю я, — произошло большое недоразумение.

— То есть ты не бросал труп с обрыва, друг мой?

И да, и нет, но сначала мистер Муни посоветовал бы изучить своего врага.

— Кто ты?

Он делает пассы руками, как хиппи на караоке-вечере в «Пегасе».

— Оливер Поттер. Есть музыкальные пожелания?

Нет у меня пожеланий, и шутка его мне не нравится; он вертит в руках мою гитару, и у него тонкогубая улыбка Патрика Бэйтмена из «Американского психопата», Мэри Кей, в его жилах ледяная вода. Он издевается надо мной («Кто настраивал эту гитару?»), а мне нужно сосредоточиться.

Я бывал здесь раньше и выбирался («Освободи себя, Джозеф. Ключ у меня»). Он ударяет по струнам, микрофон издает громкий свист, Оливер морщится.

— Прощу прощения, друг мой.

Настоящие психопаты не бывают столь обходительны. Оливер лишь притворяется психом. У него есть «Глок» — рядом ствол, барабан револьвера, — однако мое оружие куда лучше. У меня есть мозги.

— Итак, — говорит он, — просвети меня, Голдберг. Ты убиваешь лучшую подругу… — Ложь. Я не убивал Меланду. — А потом покоряешь сердце мамаши-библиотекаря игрой на шестиструнке. Затем Лав начинает тебя ревновать, и вот вы снова вместе. Таков твой план?