Стикс - Наталья Андреева

Громко стукнул кулаком по столу, рука заныла. Словно в ответ раздался телефонный звонок.

— Ваня?

— Руслан? Богатым будешь.

— Это вряд ли. Собирайся, Ваня, у нас ЧП.

— Что?!

— Не надо так кричать. Чуть слуха меня не лишил. ЧП, говорю, у нас в районе. В Горетовке. С транспортом напряженка, поэтому я тебя прихвачу на нашем дежурном «уазике».

— Что случилось?

— Труп, — коротко сказал капитан Свистунов и повесил трубку.

«Десять проникающих ранений грудной…» О господи, господи!

…Через полчаса он трясся в машине по дороге к Горетовке, а Руслан Свистунов, стараясь казаться спокойным, рассказывал:

— ЧП на весь район. Сказано же: прячьте спички от детей! Так нет. Маленькие неслухи. — Заковыристо выругался, голос друга детства слегка вибрировал на низких нотах, чувствовалось, что того потряхивает нервная лихорадка. Волновался, очень волновался капитан Свистунов. — Ты не тушуйся, хотя сразу скажу: зрелище будет не из приятных. Но ведь мы с тобой и не такое видели? А?

Кивнул, чувствуя, что самого начинает трясти от волнения. Да что там случилось-то?!

— Погода стоит жаркая с мая месяца, в лесу сухо, обстановка пожароопасная. Все средства массовой информации об этом трубят. Уж оскомину набило. Так эти маленькие следопыты из деревни Горетовка стащили тайком спички и пошли в лес играть в дикарей. Забились подальше, разожгли костерок. А дальше как по нотам. Дунул легкий ветерок, сухие елочки загорелись. Веточка за веточкой, и как в «Кошкином доме». Из искорки — самый настоящий пожар. По всем правилам.

— Там погиб ребенок?! — охнул он.

— Живы, слава богу, все живы. Испугались, кинулись бежать. Быстренько вызвали пожарных, те сработали на редкость оперативно. Повезло: выгорела небольшая часть лесного массива, ветер дул в нужную сторону. Но…

Яркая вспышка в голове: Горетовка!

— Не надо.

— Да ты не переживай так. Труп взрослого человека. Я так понял, что его забросали ветками. А жара-то какая стоит! Когда начался пожар, ветки, естественно, загорелись. Ну и тело под ними, само собой. Короче, когда потушили пожар, нашли обгоревшие останки. И участковый тут же позвонил нам. Вот едем.

— А… когда его убили?

— Это нам с тобой судмедэксперт скажет. Вся компания в сборе, да ты, да я, да мы с тобой. Ну, отошло немного?

Какое там! Машина подпрыгивает на ухабах, дорога неровная. У него же странное ощущение, что это не машина — лодка. Почему-то старая лодка, которая везет его по мертвой подземной реке на тот берег. В царство теней. Они подъезжают к Горетовке. Вот здесь ему, кажется, знакомо все. Очень большой поселок на окраине Московской области. В центре двухэтажные кирпичные дома со всеми удобствами, природный газ, горячая вода. Одна школа, зато десятилетка. Или теперь одиннадцати? Нет, это совсем не деревня: маленький городок. Сельсовет, клуб, даже кинотеатр имеется. Возле клуба — волейбольная площадка. Но это центр, пожар же произошел на самой окраине, в лесу. Совсем близко оказались частные дома. Деревянные. Да, повезло, что быстро потушили.

Он увидел, что пожарные уже сворачиваются. Радуются, что обошлось без жертв да малой кровью. Испуганные жители окраины еще в состоянии шока. Детишек бы выдрать как следует, да счастье оттого, что остались живы, слишком велико. Поэтому родители рыдают, прижимают перепуганных всхлипывающих чад к себе, крепко-крепко, и не бьют, целуют в щеки, измазанные сажей. Участковый деловит и здорово озабочен. Еще бы: такое ЧП на его участке! Милиция приехала на двух машинах!

— Капитан Свистунов, — козыряет Руслан, обращаясь к пожарным. Они — свидетели, нашли труп. И участковому: — Ну, Степаныч, показывай находку.

— Да это… оно там, — мнется участковый. — В лесу. Подале.

— Ваня? Иван Александрович? Идешь, что ли?

— Да-да.

Ноги не слушаются. В голове что-то постоянно вспыхивает, словно светофор мигает. Красного больше. Это потому, что земля вокруг пышет жаром. Уже горячо, хотя до очага пожара еще не Добрели. Здесь, в кустарнике, не выгорело, не успело. Огонь не дошел, остановился перед рвом с тухлой водой. Обмелел ручеек-то, и здорово обмелел. Но его хватило. Руслан перепрыгивает через канаву легко, а его, следователя Мукаева, ноги не слушаются. Прыгает, шлепается в траву.

— Иван?

— Да-да, сейчас.

Подниматься не хочется. Трава, мягкая трава. Рассеянно шарит руками: не обронил ли чего? И вдруг натыкается на странный предмет. Это еще здесь откуда?!

У него в руках сотовый телефон, «Моторола». Небольшой аппарат из серой пластмассы. Дисплей не светится, — видно, батарейки давно уже сели. Телефон теплый, но целый. Огонь сюда не добрался. Аппарат лежал почти у самой воды, возле канавы. Откуда?!

Он оглянулся: не заметили. Достал носовой платок, обтер испачканный аппарат.

— Иван Александрович!

— Иду.

Завернул телефон в платок, сунул в карман. Потом как-нибудь. Сейчас надо туда, вперед. Господи, жара-то какая! В пепел здесь можно рассыпаться, так душно! Земля раскалена, такое ощущение, что планету вывернули наизнанку и ее огненные внутренности оказались снаружи. Он шел по ним, чувствуя, что подошвы нагреваются. Это ад, точно: ад. Зачем ему сюда? Зачем?!

— Вон там, — показывает рукой участковый. — Там он, труп.

То, что они называют трупом, обгорело до неузнаваемости. Смотреть туда невозможно, да и не надо смотреть. Очередная яркая вспышка. Внутри что-то лопнуло, и его залило жгучей, кровавой волной. Обхватил голову руками и, не обращая ни на кого внимания, громко простонал:

— Это я. Я-а-а! Я умер…

Сумерки

Когда время подходит к летнему равноденствию, темнеет поздно. Он сообразил только, что сумерки. Серые сумерки. Руслам Свистунов стоит рядом и сует в нос ампулу. Резкий запах аммиака: нашатырь.

— Да что ты, Иван? Что ты?

— Голова… Я не могу здесь…

— Ну, соберись. Надо. Люди смотрят, Ваня. Работать надо.

— Работать?! Никогда бы я не выбрал такую работу!

— Только без истерик! Мужик ты или нет?! Ну?!!

Он не мог смотреть на труп.

— Как ты не понимаешь! Это я! Я!!

— В каком это смысле ты?

— Не знаю. Мертвый я.

— Да прекрати! — Руслан отшвырнул ампулу, тряхнул его как следует. — Тронулся, что ли? Приди в себя! Да, знаю, неприятно. А мне приятно? Мне?! Мы с тобой еще и не такое видели! Забыл? Вот и я хочу забыть. На пенсию выйдем и забудем. Но сейчас надо работать.

— Да. Хорошо. — Он трясет головой, пытается избавиться от наваждения. Что это было? Вспышка света, ощущение себя мертвым. Руслан прав: надо успокоиться. — Что я должен делать?