Прощай, детка, прощай - Деннис Лихэйн

У майора Джона Демпси из полицейского управления штата Массачусетс было широкое, как блин, ирландское лицо и настороженные, слегка выпученные глаза филина. Он даже и моргал, как филин. Внезапное сокращение мышц вызывало смыкание век, и в этом состоянии они оставались на десятую долю секунды дольше, чем бывает у большинства людей, потом поднимались, как жалюзи на окнах, и скрывались в глазницах. Как и у большинства полицейских, состоящих на службе штата, с которыми мне доводилось встречаться, позвоночник у него, казалось, представлял собой свинцовую трубку, а губы были бледны и очень тонки. На плоскость его бледного лица их будто бы нанесли жестким карандашом. Руки сливочно-белого цвета, пальцы длинные и женственные, ногти обработаны и гладкие, как ребро пятицентовой монеты. Но руками женственные черты в нем и ограничивались. Все остальное, казалось, состояло из глинистого сланца, и его худощавая фигура была настолько тверда и лишена жира, что, если бы он упал с подиума, наверняка разбился бы на кусочки.

Форма полицейских нашего штата, и особенно у высших чинов, всегда вызывала у меня тревожные ассоциации. Есть что-то агрессивно-тевтонское во всей этой начищенной, поблескивающей коже, явно выраженных эполетах и сверкающих серебром металлических деталях амуниции, в твердой полоске офицерского походного ремня, проходящего на груди от правого плеча к левому подреберью, в лишней четверти дюйма роста, добавленной тульей фуражки, надвинутой на лоб так, что козырек прикрывает глаза.

Городские же полицейские напоминают мне рядовых в старых фильмах про войну. Так и кажется, что, независимо от того, насколько аккуратно они одеты, от ползанья на животах по нормандскому берегу с промокшими сигарами в зубах и грязевыми потоками, струящимися по спинам, их отделяет всего один шаг. Но стоит взглянуть на типичных полицейских, состоящих на службе штата, — сжатые челюсти и надменно задранный подбородок, солнце сияет во всех этих металлических штуках, назначение которых блистать, — так сразу и вижу их идущими гусиным шагом по осенним улицам Варшавы году этак в тридцать девятом.

Вскоре после того, как все мы собрались, майор Демпси снял шляпу, обнаружив под ней вселяющие в наблюдателя некоторую тревогу оранжевые стриженые заросли, торчавшие из кожи, как яркие копья травинок из искусственного газона. Майор, видимо, догадывался о замешательстве, которое эта картина могла вызывать в посторонних. Он пригладил ладонями то, что росло по бокам головы, взял правой рукой со стола указку и несколько раз стукнул ею по ладони левой, с нескрываемым презрением осматривая зал глазами филина. Слева от него под гербом штата расположились лейтенант Дойл и начальник полиции Квинси, оба в своем самом лучшем, похоронном, и все трое, считая и герб, солидно и внушительно смотрели на собравшихся.

Все это происходило в конференц-зале управления полиции штата в Милтоне, поэтому его левую половину целиком экспроприировали хозяева, все как один с орлиным взором, гладко выбритые и тщательно отутюженные.

Первые ряды в правой половине зала занимали полицейские Квинси, последние — Бостона. Первые, по-видимому, старались походить на своих товарищей, находящихся на службе штата, хоть мне и удалось заметить у них несколько морщинок на одежде, а некоторые даже сбросили шляпы на пол себе под ноги. В основном это были молодые люди обоего пола, щеки у всех гладкие и лоснящиеся, как полосатый окунь, и я готов спорить: никто из них оружие на службе не применял ни разу.

Задние же ряды этой половины зала напоминали зону ожидания возле бесплатной столовки, где выдают суп беднякам и безработным. Полицейские в форме выглядели вполне достойно, но ребята и женщины из отдела по борьбе с преступлениями против детей, равно как и полчище детективов, на время приданных отделу из других подразделений, представляли собой разномастное сборище: кофейные пятна на одежде, щетина, отросшая к концу рабочего дня, дыхание, отдающее табачным перегаром, взъерошенные волосы, одежда до того мятая, что в складках можно было бы скрывать различные мелкие технические устройства. Большинство из них привлекли к поискам Аманды Маккриди с самого начала, и у них был вид «не-нравится? — ну-и-пошел-ты!», характерный для всех полицейских, которым слишком много приходится работать сверхурочно и слишком много стучаться в чужие двери. В отличие от полицейских штата и Квинси, одни представители бостонского контингента развалились в креслах, другие норовили дать друг другу пинка и много кашляли.