Группа риска - Сергей Майоров

Подойдя к кинотеатру, он некоторое время стоял в стороне, наблюдая за окружающей обстановкой. В бывшем помещении касс разместился зал игровых автоматов. Публика там собиралась довольно своеобразная, почти всех Толя неплохо знал. Их образ жизни и род занятий мало в чем отличались от его собственных, и в зал их далеко не всегда приводила любовь к азартным играм. Посторонних, вроде бы, не замечалось, и Толя направился к кинотеатру. Уже подходя к дверям, боковым зрением он заметил, как из-за угла кинотеатра вынырнул незнакомый молодой мужчина в джинсовом костюме. В голове у Толи коротко звякнул сигнал тревоги, и он, плавно изменив траекторию движения и не убыстряя шаг, миновал гостеприимно распахнутые двери зала игровых автоматов, скользнул взглядом по рекламным щитам и стал удаляться прочь. Вспотевшая левая рука сжимала лежащие в наружном боковом кармане оставшиеся конверты и коробок, готовая моментально их выкинуть. Но применять аварийное катапультирование не пришлось — Толя спокойно удалился от кинотеатра, сделал несколько кругов по ближайшим дворам и вышел обратно, но только с другой стороны.

У входа в зал игровых автоматов теперь стоял милицейский «УАЗик» с гостеприимно раскрытыми дверцами, и в отсек для задержанных усаживали братьев Туриновых, которые в определенных кругах района и местному уголовному розыску были известны, как завзятые наркоманы и грабители. Со старшим из братьев, Алексеем, Толя пару раз ходил на «дело», но быстро убедился, что прока от партнера никакого, а при малейшей опасности он «подставит» моментально, и быстро отказался от такого сотрудничества. За что братьев забирали в этот раз, Толя не знал, но в милиции они бывали часто, и каждое их посещение этого заведения сопровождалось обязательным визитом их мамаши, которая приходила, волоча за собой сумку с заранее подготовленными жалобами во всевозможные инстанции. Мамаша была в курсе всех «братских» дел и всегда обеспечивала алиби любимым сыновьям, за что они сдавали часть добычи в общий семейный бюджет. Глядя сейчас на лицо младшего из братьев, Антона, можно было нарисовать картину «Опять попался», по аналогии с известным полотном «Опять двойка». Но Толя в художественных тонкостях не разбирался и любоваться занятным, если сам в нем не участвуешь, зрелищем, не стал, а поспешил убраться подальше, тем более, что в кабине «УАЗика» мелькнул кто-то, крайне похожий на опера Николаева.

Больше часа Толя кружил по знакомым дворам и звонил в квартиры приятелей, но торговля не шла. Он уже начал подумывать о том, чтобы опять вернуться к кинотеатру, но тут удача опять повернулась к нему лицом, и оставшиеся четыре пакета он в пять минут втюхал знакомой наркоманке. Она брала не для себя — у нее был круг клиентов, готовых уплатить гораздо большие суммы за доставку товара прямо домой, а потому она не торговалась из-за каждой тысячи, и реальный доход Толи даже немного превысил предполагаемый. Когда все расчеты были произведены, она внимательно посмотрела ему в глаза и, благодаря особым свойствам своей наркоманской души, моментально определила, что у Толи неприятности. Общие беды сближают людей, а поскольку в их кругу беды, как правило, исходили из одного источника, то она с готовностью протянула ему руку помощи.

— Если хочешь, приходи сегодня вечером. Там все свои будут. Только с собой никого не тащи.

Предложение могло трактоваться только с одной стороны, как готовность предоставить для ночлега кусок грязного пола в одной из комнат ее квартиры. Несмотря на то, что ей было только двадцать два года, Толина собеседница давно уже напоминала ходячий шприц, а не молодую девушку, и некоторые, довольно актуальные для большинства сверстниц вопросы, ее голову давно уже не тревожили.

Толя кивнул, делая вид, что у него были свои планы и он раздумывает.

— Ладно, я побежала. Надумаешь — приходи. Пока!

Наркоманка, с которой он сейчас разговаривал, жила совсем недалеко, но уже на территории другого района, всего в нескольких метрах от разделяющей два городских участка невидимой черты. Это обстоятельство, по мнению Толи, несколько снижало шансы на скорое свидание с «родным» 14-м отделением, да и все равно, податься ему больше было некуда. Звонить Озимову он не стал, а сразу пошел к нему домой. Саша открыл дверь с теми же, что и днем, предосторожностями, получил деньги и тщательно пересчитал. Одна тысячная купюра оказалась совсем ветхой. Саша недовольно поморщился и протянул ее обратно.

— Поменяй, мне с солидными людьми рассчитываться.

Толя безропотно обменял одну банкноту на другую, и Саша, согнув пачку пополам, засунул ее в задний карман брюк.

— Завтра еще возьмешь? — деловито спросил он.

— Да я и сегодня могу…

— Сегодня не надо. Ты же все равно ночью не торгуешь. Подходи завтра, только пораньше, а то я в одиннадцать уже уеду. Я тебе еще столько же дам.

— Приду.

Коротко кивнув на прощание, Саша закрыл дверь и прошел в комнату досматривать по видику боевик и пить «Мартини». После недавних арестов «коллег», каждый вечер у него портилось настроение, а по ночам, когда у дома останавливались машины, он просыпался и с замирающим сердцем прислушивался к гудению лифта и шагам на лестнице. В такой обстановке у многих торговцев наркотой окончательно сдают нервы, и они сами начинают потреблять свой товар. Озимов пока еще держался, но алкоголь употреблял все чаще и чаще, отдавая предпочтение отборным ликерам и дорогам винам.

Толя начал спускаться по лестнице и на нижней площадке столкнулся с шустрым остроносым пареньком. Кольнув Толю взглядом, остроносый побежал наверх, оставив после себя залах клубничной жевательной резинки. Толя вышел на улицу, вспоминая, где мог видеть его раньше. Долго копаться в памяти не пришлось. С остроносым он несколько часов просидел в одной камере ИВС Правобережного района, и тот тоже был задержан по 224-й «наркоманской» статье. Было очевидно, что сейчас он тоже шел к Озимову.

Толя неторопливо пересек двор и зашел в подъезд противоположного дома. Высоко подниматься он не стал, остановился на площадке второго этажа, у окна. Несмотря на удачно прошедшую дневную торговлю, ощущался дефицит бюджета, и Толя стал внимательно наблюдать за домом Озимова.

Вскоре вышел и быстро удалился остроносый, а за последующие полчаса промелькнули еще двое молодых людей с клеймом тяжкой первой части статьи 224 Уголовного кодекса на лбу[1]. Толя терпеливо ждал. Наконец его терпение было вознаграждено. Из-за угла дома вынырнул и бодро двинулся к подъезду Озимова Стас Ослов — невысокий, белобрысый, всегда готовый впасть в истерику по малейшему поводу или без такового. Ослов был известным наркоманом и с отчаянным упорством торговал наркотой, а заодно скупал ворованные вещи и иногда, по мелочи, воровал сам. Стаса частенько били. Поводов к этому он давал немало. Реализуя, например, раствор «черного»[2]и являясь посредником между изготовителем и страждущим клиентом, он по дороге неминуемо заруливал к себе домой, сцеживал часть раствора и разбавлял обыкновенной водой. Все об этом знали, но все равно продолжали у него покупать, а Стас, несмотря на частые побои и угрозы применения более действенных мер, с тем же несокрушимым упорством обреченного продолжал отчаянно «бодяжить». Толя знал, что в ночное время приобрести готовый раствор или «травку» можно у Стаса и еще пары человек. Видимо, сейчас Ослов летел за новой партией товара.