Группа риска - Сергей Майоров

Через час, когда студент сидел в камере и с тоской ожидал результата экспертизы, в кабинет к Кареву зашел Николаев, только что вернувшийся с обыска.

— Леха, ты ведь Ерастова искал?

— А что, есть информация?

— Есть. Ты ведь знаешь, я люблю работать по ночам… Он сегодня у Выдры будет, на Осиновой. У нее там теплая компания собирается.

— Черт, уже полседьмого. Надо будет ехать!

— Поедем, не брошу я ведь тебя, несчастного, одного… Звони домой, жену порадуешь. Я свою уже обрадовал.

— Надо с местными созвониться, все-таки их территория. Может, у них на Выдру эту свои планы.

— Уже созвонился. От них пара человек будет, тоже хотят на хату ее взглянуть. Она у них как кость в горле, но все никак прихватить не могут.

Николаев прошел в свой кабинет, набрал номер домашнего телефона. Настроение начало резко портиться. Ответила жена.

— Алло, привет, Оля, это я.

— Привет. Что, опять задерживаешься?

— Да.

— Почему?

Лучше бы она начала ругаться или кричать. Тогда было бы проще. Но она ничего этого не сделала, и прозвучавшее из трубки усталое, обреченное «Почему?» заставило Николаева надолго замолчать.

— Что у вас там опять случилось? — после долгой паузы спросила жена.

— Так получилось. Я потом объясню, когда приду.

— И когда ты придешь?

— Не знаю, как разберемся, сразу приеду.

Николаев вздохнул. Если Ерастова возьмут, то с ним придется работать, а это значит — до утра. А если в квартире его не окажется, то в отдел они вернутся, в лучшем случае, к часу, и все равно придется ночевать в своем кабинете. Надежды на то, что дежурный даст для поездки домой отделенческий «УАЗик», практически не было. Но сказать об этом сразу Николаев не смог. Может, все еще как-то образуется. Хорошо Кареву, ему до дома пятнадцать минут пешком идти.

— Значит, опять до утра?

Вместо ответа Николаев снова вздохнул.

— Спасибо, что позвонил. До свидания.

Услышав короткие гудки, Николаев с облегчением положил трубку и вытер вспотевшие ладони. Самое трудное было позади. И хотя остался на душе тяжелый осадок, теперь можно было спокойно подумать о деле.

Проблема с транспортом, как бывало очень часто, оказалась неразрешимой, и в половине одиннадцатого они пешком отправились в 7-е отделение милиции, на территории которого жила и героически трудилась Лена-Выдра. Местные опера оказались богаче — в их распоряжении был выслуживший все мыслимые сроки кособокий зеленый «УАЗик», и, после разработки плана и обсуждения деталей, группа погрузилась в его чрево и двинулась на задержание.

Ехали долго и осторожно — попав в слишком глубокую выбоину, машина могла попросту развалиться. Наконец прибыли на место и встали во дворе неподалеку от дома Выдры. Два опера сходили на разведку. Судя по всему, гости еще только начинали собираться, и самое интересное предстояло впереди. Решили ждать.

— Раньше, пока по наркоте не начал работать, я считал, что это — чемоданы с долларами, пакеты с героином, сплошные погони и крики: «Полиция Майами, отдел нравов. Все арестованы!» — задумчиво проговорил сидевший за рулем машины долговязый опер. — А оказалось — тошнотные грязные хаты, тараканы, пустые кровавые шприцы, трясущиеся ублюдки с синими руками и вечно пьяный майор Каменев, который знает их всех наперечет и выносит ногами любые двери. Он меня первый этому делу учил…

— Какому, двери выносить?

— Да нет, по наркоманам работать. Хотя и двери — тоже.

— Каменев хороший мужик был, — сказал Карев. — Как он сейчас? Заходит хоть к вам?

— Последний раз полгода назад был. Цирроз…

Толя пришел к Выдре около полуночи. Дверь открыл незнакомый парень, но, сразу угадав своего, молча кивнул и пропустил. На кухне Выдра напряженно разговаривала с тощим усатым мужиком. Мужик, уперев руки в бока, грозно нависал над ней и хмурил толстые брови, а Выдра, прислонившись спиной к раковине, теребила на груди грязный халатик и огрызалась. Квартира была двухкомнатная. Всю ее обстановку составляли «стенка» с поломанными дверцами, старая двуспальная кровать, несколько разнокалиберных стульев, брошенные на пол матрасы и подставка с древним телевизором. На полу лежал толстый слой пыли — ходили в квартире не разуваясь и спали в одежде. Телевизор был включен, и Толя прошел в ту комнату, примостился на один из стульев. На кровати, свернувшись калачиком, спала молодая девчонка в тельняшке и розовых брюках. Вокруг ее грязных пяток суетились два серьезных больших таракана. Перевалив через брошенный тут же, на покрывале, шприц, они начали взбираться по спинке кровати.

Толя отвернулся в сторону, к телевизору, но, как оказалось, наблюдать за перемещениями усатых насекомых было гораздо интереснее. «Ящик» с трудом издавал какие-то звуки и уже не мог выдавить из себя хоть какое-то изображение.

Явился еще один гость и сразу заглянул на кухню, где разговор пошел на еще более повышенных тонах. Толя полез за сигаретами, и рука наткнулась на пакет с отобранной у Ишака «травкой». Хранить ее при себе, пожалуй, не стоило — мало ли какой народ еще придет. Положить его где-то в комнате явно не представлялось возможным, и Толя вышел в коридор.

Санузел в квартире был совмещенным и, в отличие от остальных помещений, плотно заставлен всякой рухлядью. Если унитазом еще пользовались, то о назначении ванны давно и прочно забыли, и теперь она представляла собой нечто среднее между мусорным ведром и корзиной для грязного белья. Внутренняя защелка на двери отсутствовала, и Толя постарался избавиться от пакета побыстрее, настороженно прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам. Особо мудрствовать он не стал. Под ванной оказалось множество коробок и ящиков, как чем-то заполненных, так и абсолютно пустых. В один из них Толя засунул пакет. До утра его никто не должен был тронуть, а большего и не требовалось.

В течение следующего часа пришли еще трое, и вся компания оказалась в сборе. Двоих, пришедших последними, Толя хорошо знал, а остальные были незнакомы. Постепенно все, кроме Толи, перекочевали на кухню и занялись изготовлением того, ради чего собрались. Толю никто не звал, но он на это и не напрашивался. Некоторое время назад он попробовал, дважды, уколоться «черным», но ему не понравилось — видимо, слишком сильны гены родителей-алкоголиков. Выбрав наименее расшатанный стул и отрегулировав, насколько возможно, телевизор, Толя уселся, смастерил себе «косячок» и с наслаждением закурил.

Через несколько минут Выдра зашла в комнату, взяла из стенки упаковку с одноразовыми шприцами и вернулась на кухню. Видимо, готовили они не из маковой соломы, а из «ханки», и процедура заняла немного времени.

Толя докурил «беломорину» с марихуаной, затушил окурок о каблук и бросил под кровать. Тревожные мысли покинули голову, и он впервые за последнее время ощутил некоторое подобие умиротворенности. Но вдоволь насладиться этим приятным ощущением ему не дали.