Кольцо королевы Фредегонды - Ольга Баскова

Молодой человек хихикнул:

– И ты веришь во всю эту галиматью?

– Верю, – честно ответил Лихута. – Кстати, история давала нам много подтверждений, что сны не лишены смысла. Про вещий сон Александра Македонского слыхал?

Панарин-младший покачал головой:

– Нет. А что со сном?

Лихута устроился поудобнее. Острая галька впивалась в тело.

– Слушай. Однажды, когда Александр Македонский собирался наступать на город Тир, который долгое время был для него неприступным, ему приснился сон. Полководец увидел пляшущее на щите мифологическое существо – сатира. Поскольку такие козлоногие существа считались пьяницами, лентяями и распутниками, Македонский решил, что судьба как бы насмехается над ним и победы ему не видать. Он даже хотел отступить вместе со всей армией. Однако толкователи снов разложили слово «сатир» на два «са» и «тир». А это по-древневосточному означало: «твой Тир». Вдохновленная предсказанием, армия, собравшись с духом, перешла в наступление и приступом взяла долго осаждаемый город.

Собеседник хмыкнул:

– Интересно. Никогда не слышал об этом. Так к тебе действительно обращаются за помощью?

– Совершенно верно, – подтвердил Лихута.

Федор удивленно вскинул брови:

– И у тебя хорошо получается?

– Не мне судить, – пожал плечами Дмитрий. – Хочешь – давай попробуем. Вот тебе что обычно снится?

Федор задумался:

– Разное… Всего и не упомнишь…

– Ну а самый запоминающийся?

Панарин-младший щелкнул пальцами:

– Есть один интересный сон, который снился мне много раз. Я в образе рыцаря, полностью закованный в латы. В моей голове мелькает что-то о верности какому-то рыцарскому ордену, который неизвестно что разрешает и запрещает. Я бреду по дороге, на ней никого нет. Где-то вдали город, но до него еще нужно дойти. Помню, просыпаясь, я все думал о том, почему в этом сне не было дамы сердца или какого-нибудь поединка с другим рыцарем. – Он бросил взгляд на психолога: – Можно найти толкование моему сну?

– Нужно поразмыслить.

Лихута решил не говорить новому знакомому, что его сон говорит об одиночестве и многочисленных комплексах. Закованный в латы психологических защит, рыцарь несет на себе печать одиночества или отстраненности. И не зря многим знаком такой эпитет к этому слову – одинокий.

– Когда поразмыслишь, не забудь рассказать мне, – улыбнулся Федор. Он словно почувствовал, что собеседник не хочет раскрывать тайну его сна. – А еще мне несколько раз снился ребенок.

Дмитрий повернулся на спину:

– Ребенок? Какого возраста?

– Почти младенец, – пояснил Панарин. – Во сне происходило что-то странное. Вроде бы я сознавал, что уже взрослый и мне перевалило за тридцать, и в то же время понимал: этот младенец на руках у матери – тоже я. Я плачу, кричу, не хочу идти к брату. Мать зовет отца, тот приходит, забирает меня у нее и куда-то несет. Вот мы у обрыва. Родители бросают меня в море. На этом месте я всегда просыпаюсь. Можешь объяснить, что это значит?

Разумеется, психолог смог бы объяснить и это сновидение. У несчастного Федора был не только конфликт с братом, но еще и с родителями. Много лет они бессознательно убивали его личность. Убийство ребенка во сне говорило о подавлении личности в реальной жизни. Также имел значение и возраст малыша. Совсем юный – это плохо. Значит, под чужое влияние человек попал во младенчестве, и потребуется много времени, прежде чем он психически возродится.

– У тебя были строгие родители? – поинтересовался психолог.

– Строгие, – признался Панарин-младший. – Они больше любили Петю и постоянно ставили его в пример. Об этом говорит сон? Забавно. – Он поднялся и стряхнул с колен мелкую гальку, прилипшую к брюкам. – Слушай, давай-ка пойдем в коттедж. Кажется, ветер крепчает.

Лихута тоже встал с мелких камешков. Полулежа, он не ощущал порывов ветра.

– Да, ты прав. Ветер действительно усиливается. Смотри.

На море играли барашки.

– Странно, а ведь каких-то десять минут назад оно выглядело совершенно спокойным.

– Так бывает, – пояснил Федор и дотронулся до его локтя: – Море быстро меняется. Через пару часов оно может снова стать спокойным. Ну, идем?

– Да, пожалуй.

Они стали подниматься по склону. Панарин-младший молчал, думая о чем-то своем. Дмитрий перебирал все факты, которые ему удалось выяснить. Итак, между братьями Панариными существует конфликт, и причина его кроется в глубоком детстве. Дело, судя по его сновидениям, не только в строгости родителей. Они боготворили старшего сына, с рождения сочтя младшего не заслуживающим внимания. Почему так произошло? Бог его знает. Несомненно одно: они подавляли личность Федора и добились только того, что братья возненавидели друг друга. Возможно, возненавидели – это громко сказано, но, во всяком случае, они не питали друг к другу привязанности.

– Вот и наш лагерь, – Федор указал на поляну с домом и деревянным навесом со скамейками, где они еще недавно ели шашлык. – Все разбрелись по комнатам и дрыхнут. – Он вдруг зевнул. – Пойду-ка и я немного вздремну. Ты не желаешь?

Психолог покачал головой:

– Для меня тут все в новинку. Пожалуй, я поброжу по Острову и раз в жизни почувствую себя Робинзоном.

– Смотри! – Панарин шутливо погрозил ему пальцем. – Вдруг отыщешь Пятницу?

– Это было бы неплохо, – улыбнулся Лихута. – Особенно если она оказалась бы женщиной. Ладно, бывай. Встретимся за ужином.

Панарин-младший махнул ему рукой и побрел к коттеджу. Психолог углубился в чащу небольшого леса. Здесь пахло грибами и прелой листвой. Сквозь опавшую хвою ржавого цвета выглядывали белые валуны, поросшие желтоватым мхом. Он просачивался в трещины камней и заполнял их, словно доказывая свое право на существование. Какая-то большая черная птица, сидя на ветке возле огромного гнезда, тревожно смотрела на непрошеного гостя. Молодой человек остановился у высокой сосны с тонким стволом, прислонился к нему плечом и в ужасе отпрянул. Чья-то рука вырезала на шероховатой коричневой коре знакомый знак – трилистник. Дмитрий провел по нему пальцем. Судя по всему, этот рисунок не был свежим. Но кто и когда его вырезал? И самое главное, что же он обозначает? «Витя, Витя, что за тайну ты унес в могилу?» – прошептал парень. Недалеко от него в гуще кустарника послышался шорох и скрип, словно кто-то осторожно ступал по ковру прошлогодних опавших листьев и хвои.

– Кто здесь? – спросил Дмитрий. В ответ тревожно закричала птица. Ее крик бросил психолога в дрожь.

– Кто здесь? – повторил он. Внезапно его охватило чувство какого-то безотчетного ужаса, и он бросился бежать, не разбирая дороги. Лихута не слышал, гнался ли за ним преследователь, если это и вправду был преследователь, а