Иная сила - Вадим Сухачевский

— Это когда восемь офицеров со шпагами на него напали по пути во дворец?

— Оно самое. И случилось оно уже к вечеру. Кто-то же сообщил сим офицерам о неосторожных Карлушиных словах. Только то могло быть причиной – личными врагами, я уверен, он еще не успел обзавестись… Однако же кто, кроме вас, престолонаследника да Карлушиного спасителя Христофора, знал о его вызове во дворец? Престолонаследник в качестве доносчика вроде бы отпадает, Христофор – тем более; кто ж у нас в таком случае остается?

— Ваши намеки, князь!.. — От гнева комтур вскочил.

— Спокойнее, спокойнее, граф. Я вовсе не высказываю подозрения против вас, а просто хочу вам показать еще один изъян в вашей логике. Тем более что даже и при желании не могли бы заговорщикам донести. Ваша персона слишком заметна, пешком вы по городу не перемещаетесь; если бы пожелали кому-нибудь донести, то вызвали бы к дому экипаж, а это потребовало бы времени, за которое Карлуша успел бы доехать до дворца.

Успокоенный, что его не подозревают в предательстве, комтур снова уселся в кресло.

— Что ж, — сказал он, — признаю, князь, логика у вас есть. Однако вы, кажется, хотели поведать о каком-то изъяне в моей логике. Слушаю вас.

— Извольте, — кивнул Бурмасов. — Только что мы обрисовали круг лиц, знавших об этом вызове во дворец. Повторим – сколько ж их?

— Ну… — начал считать граф. — Я – это раз. Далее – престолонаследник. Затем этот офицер, — он кивнул на Двоехорова, только лишь начинавшего прислушиваться к их разговору. — Наконец – сам барон, коему доносить на себя нет никаких резонов. Итого, выходит, четверо. Да, никого не забыл! Меня вы, я так понимаю, уже исключили; так на кого же вам указывает ваша логика?

— Скажу… Только сперва позвольте, граф, предложить вам небольшое умственное упражнение. Посмотрите повнимательнее на этот столик и перечислите все до единого предметы, кои наблюдаете на нем.

Комтур посмотрел на лафитный столик с резными ножками, стоявший возле окна.

— Чую какой-то подвох, — сказал он. — Может, на нем какие-нибудь мелкие, невидимые предметы?..

— Ах, опять мнятся вам какие-то карлики-невидимки, — улыбнулся Бурмасов. — Заверяю вас, никакого в этом роде подвоха нет, все вполне зримо. Ну-с, граф, перечисляйте смело, я жду…

— Во-первых, хрустальный графин для ликера… — начал граф. — Надеюсь, описывать его нет нужды?

— Нет, — сказал Никита, — вы просто перечисляйте. Итак, бутылка. Далее?

— Далее… Блюдце, на коем графин стоит… Рядом – две хрустальные рюмки. — Он покосился на Никиту, пытаясь понять, не допустил ли какой оплошности.

— Не смею оспорить, — подбодрил его тот. — Продолжайте, граф, продолжайте…

— Далее… Вазочка с конфетами… Сколько их там, надобно говорить?

— Бог ты мой! — воскликнул Бурмасов. — Да я и сам этого не знаю! Не ждите каждый раз каких-нибудь каверз, граф, перечисляйте смелее.

— Книжица в кожаном переплете для записей… Ножичек с перламутровой рукояткой для очинки пера… Еще ножичек для разрезывания фруктов… Медальончик с изображением… — Он привстал с кресла, чтобы разглядеть. — С изображением некоей дамы…

— Да, это Амалии, — слегка поморщился Никита. — Давно бы выбросить пора. Гм, а его я бы и не назвал – отсюда, с моего места, не видно… Ну, это всё?

— Всё… Хотя нет! Одна конфетка выпала из вазы и лежит на скатерти…

— Предположим… Хотя конфетки мне тоже не видать… Ну, теперь-то всё?

— Теперь уж решительно всё, — сказал граф. — Разве только, может, крохотная булавка какая-нибудь, вовсе не различимая глазом.

— Нет никакой булавки…

— Тогда всё, — сказал комтур. — Вы удовлетворены?

— А все же – ну-ка, еще внимательнее…

— Нет, решительно более ничего!

— Ах, граф, — пожурил его Бурмасов. — Даже конфетку вы углядели! А такой заметный предмет… Вскользь вы его даже изволили упомянуть…

Комтур в недоумении взглянул сначала на Никиту, потом снова на столик и вдруг воскликнул:

— Бог мой! Ну конечно же! Еще, разумеется, скатерть! Скатерть на столе! Как я мог ее не назвать?! Вы ведь ее конечно же имели в виду!

Бурмасов с улыбкой сказал:

— Наконец-то… Делает вам честь, что хоть и под конец, а все-таки догадались. Спрашивается, почему лишь в самый последний черед вы назвали столь заметный предмет? Да лишь потому, граф, что скатерть вроде как бы и самостоятельным предметом не является – настолько она непременная принадлежность стола, что и упоминать о ней большинству в голову не приходит!..

— Да, это так, — вынужден был признать комтур. — Но совершенно не понимаю, с какой целью вы задали мне эту загадку князь.

— Ровно с той целью, чтобы вы поняли ход моих дальнейших рассуждений. Заодно увидите и изъян в вашей собственной логике. Вы перечислили всех. Среди подозреваемых лиц упомянули даже самого барона, хотя уж он-то, видит Бог, не может быть причастен к доносительству на самого себя. Вы даже каких-то незримых шпионов придумали, так же, как только что – несуществующую булавку на столе. А вот в реальности существующего и вполне зримого… — И вдруг воскликнул: – Держи!..

Что-то загрохотало, что-то метнулось позади фон Штраубе. Он было вскочил, но тут же на его голову обрушился такой силы удар, что он снова упал в кресло, в ушах зазвенело и свет в глазах на минуту померк…