Призрак Оперы - Гастон Леру

– Конечно, нет, мсье! – воскликнула она, прекратив легкоепокачивание двух черных перьев на своей выцветшей шляпе. – Ни у кого невозникало сомнений на этот счет, поверьте мне.

– Я верю вам и думаю, что мы хорошо поймем друг друга. Этаистория с привидением только шутка, не правда ли? И опять только между нами,это продолжается уже довольно долго, так?

Мадам Жири смотрела на директоров так, как будто ониговорили с ней по-китайски. Она подошла к столу Ришара и спросила с тревогой вголосе:

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю.

– Вы прекрасно понимаете. В любом случае вы должны понимать.Во-первых, скажите нам его имя.

– Чье имя?

– Человека, сообщником которого вы являетесь, мадам Жири.

– Я – сообщница призрака? Вы думаете, я сообщница в чем?

– Вы делаете все, что бы он ни захотел.

– О! Он не очень надоедлив, вам это известно.

– И он всегда дает вам чаевые!

– У меня нет жалоб на этот счет.

– Сколько он дает вам за то, что вы приносите ему этотконверт?

– Десять франков. – И все? Немного!

– Но почему вы спрашиваете?

– Я скажу вам немного позже. Сейчас же мы хотели бы узнать,по какой чрезвычайной причине вы отдали тело и душу этому призраку, а недругому. За пять или десять франков нельзя купить дружбу и преданность, мадамЖири.

– Это верно! И я могу сказать вам о причине, мсье. В этомнет ничего бесчестного, поверьте, совсем ничего.

– Мы не сомневаемся, мадам Жири.

– Все в порядке, тогда… Призрак не любит, когда я говорю оНем. – Ox! – воскликнул Ришар с саркастическим смехом.

– Но это касается только меня, – продолжала старая женщина.– Однажды в пятой ложе я нашла письмо ко мне или, скорее, записку, написаннуюкрасными чернилами. Я не стану вам читать эту записку, мсье, потому что знаю еена память и никогда не забуду ее содержание, если даже доживу до ста лет.

И, сидя прямо, она с трогательным пафосом начала повторятьпо памяти:

«Мадам, в 1825 году мадемуазель Менетрие, балерина, сталамаркизой де Кусси. В 1832 году Мари Таглиони, танцовщица, вышла замуж за графаЖильбера де Войсин. В 1840 году Ла Сора, танцовщица, вышла замуж за братакороля Испании. В 1847 году Лола Монтес, танцовщица, вступила в морганатическийбрак с королем Луи Баварским и стала графиней Лансфелд. В 1848 году мадемуазельМария, танцовщица, стала баронессой д'Хермвиль. В 1870 году Тереза Хесслер,танцовщица, вышла замуж за Дона Фернандо, брата короля Португалии…» Ришар иМушармен слушали это перечисление великолепных замужеств с любопытством. МадамЖири встала. Чем дольше она говорила, тем оживленнее становилась. Наконец,вдохновленная, как предсказательница на своем треножнике, голосом,разрывающимся от гордости, она произнесла последнее предложение пророческойзаписки:

«…в 1885 году Мег Жири – императрица!» Обессиленная, мадамЖири упала обратно в кресло и сказала:

– Мсье, записка была подписана: «Призрак Оперы». Я слышала онем раньше, но только наполовину верила в него. С этого момента, после того какпризрак сообщил мне, что моя маленькая Мег, плоть от плоти моей, плод моегочрева, станет императрицей, я поверила в него полностью.

Не нужно долго изучать возбужденное лицо мадам Жири, чтобыпонять, что было возможно получить от этого прекрасного воспоминания с двумясловами «призрак» и «императрица». Но кто руководил этой глупой марионеткой?Кто?

– Вы никогда не видели призрак, но он говорит с вами, и выверите всему, что он говорит? – спросил Мушармен.

– Да. Прежде всего именно благодаря ему моя маленькая Мегстала балериной. Я сказала ему; «Если она будет императрицей в 1885 году, вы недолжны терять время: она должна стать балериной уже сейчас». Он ответил: «Япозабочусь об этом». Он переговорил с мсье Полиньи, и дело было сделано.

– Так мсье Полиньи видел его?

– Нет, не видел, так же как и я, но он слышал его! Призраксказал ему что-то на ухо – вы знаете, в ту ночь, когда он вышел бледный из ложиномер пять.

– Невероятно! – произнес Мушармен со вздохом.

– Я всегда думала, что между призраком и мсье Полиньи былисекреты, – продолжала мадам Жири. – Мсье Полиньи делал все, о чем просил егопризрак, не мог отказать ему ни в чем.

– Вы слышали, Ришар? Полиньи не мог отказать призраку ни вчем.

– Да-да, я слышал! – заявил Ришар. – Полиньи – другпризрака, а мадам Жири – друг Полиньи, и вот вам! – И он добавил грубо: – Номеня не интересует Полиньи. Я могу сказать, что единственное лицо, чья судьбаменя действительно интересует, это мадам Жири. Мадам Жири, вы знаете, что вэтом конверте?

– Нет, конечно, нет, – ответила она.

– Хорошо, тогда посмотрите!

Она посмотрела в конверт беспокойными глазами, которыебыстро прояснились.

– Тысячефранковые банкноты! – воскликнула она.

– Да, мадам Жири, тысячефранковые банкноты. И вы знали обэтом очень хорошо!

– Нет, мсье! Я клянусь – Не надо клятв, мадам Жири. А теперья скажу вам, почему я послал за вами. Я хочу, чтобы вас арестовали.

Два черных пера на выцветшей шляпе, которые обычно имелиформу двух вопросительных знаков, тотчас превратились в восклицательные знаки;что же касается самой шляпы, то она угрожающе взметнулась над взбитым пучкомволос мадам Жири. Удивление, возмущение, протест, тревога, оскорбленнаядобродетель – все это отразилось в скользящем движении, приведшем нос билетершик носу Ришара, который не мог не отпрянуть в своем кресле.

– Арестовать меня?

Рот, который произнес это, казалось, был готов выплюнуть триоставшихся в нем зуба в лицо Ришара. Но тот вел себя героически. Он неотступил. Его угрожающе вытянутый указательный палец уже показывал билетершуложи номер пять воображаемому судье.

– Я хочу, чтобы вас арестовали, мадам Жири, за воровство!

– Повторите это еще раз! – И, прежде чем Мушармен смогвмешаться, она нанесла Ришару мощный ответный удар. Но не костистая рукавспыльчивой старой женщины ударила директора по щеке: это был конверт,волшебный конверт, причина всех неприятностей. От удара конверт открылся, ибанкноты разлетелись в разные стороны, кружась и порхая, как гигантскиебабочки.