Призрак Оперы - Гастон Леру

Возбужденная толпа вторглась на сцену. Певцы, рабочие сцены,танцовщики, статисты, хористы, завсегдатаи – все они что-то спрашивали,кричали, толкались.

– Что случилось?

– Ее похитили!

– Это сделал виконт де Шаньи!

– Нет, это его брат!

– Ах, вот и Карлотта. Это ее козни.

– Нет, это был призрак!

Некоторые смеялись, особенно после того, как осмотр пола илюков исключил возможность несчастного случая.

В этой пестрой толпе трое мужчин о чем-то спорили низкимиголосами, отчаянно жестикулируя: Габриэль, хормейстер, Мерсье, администратор, иРеми, секретарь. Они уединились в углу прохода между сценой и широкимкоридором, ведущим в комнату отдыха балерин, за скоплением какой-то бутафории.

– Я постучал, но они не ответили. Может быть, их нет вкабинете. Но этого никак нельзя узнать, потому что они взяли ключи.

Так говорил Реми и, несомненно, имел в виду двух директоровОперы. Во время последнего антракта они приказали, чтобы их не беспокоили ни покакому поводу.

– Но исчезновение певицы со сцены случается не каждый день!– горячился Габриэль.

– Вы сообщили им об этом хотя бы через дверь? – спросилМерсье секретаря.

– Я сейчас же пойду туда, – сказал Реми и убежал. Затемпришел режиссер.

– Месье Мерсье, пойдемте! Что вы оба делаете здесь? Вы нужнывнизу, мсье.

– Я не собираюсь ничего слышать и тем более делать, пока непридет комиссар Мифруа! – заявил Мерсье. – Я послал за ним. Когда он будетздесь, мы посмотрим. – А я говорю, что вы немедленно должны пойти вниз к трубеоргана.

– Нет, пока здесь не появится Мифруа.

– Сам я уже был там.

– Ну и что же вы видели?

– Я никого не видел. Понимаете? Никого!

– Но я ничего не могу поделать с этим, не правда ли?

– Конечно нет, – ответил режиссер, бешено ероша свои буйныеволосы. – Но если кто-то в тот момент был у трубы органа, он, вероятно, сможетрассказать нам, каким образом вся сцена сразу погрузилась в темноту. Но мынигде не можем найти Моклера, понимаете?

Моклер был шефом группы осветителей, который менял день иночь на сцене Оперы.

– Не можете нигде найти Моклера? – повторил потрясенныйМерсье. – А его помощники?

– Ни Моклера, ни его помощников! Никого из группыосветителей, я вам говорю, – закричал режиссер. – Вы же понимаете: эта девушкане могла исчезнуть сама по себе! Все было кем-то спланировано, организовано, имы должны узнать, кем. А администраторов нет… Я приказал, чтобы никто не ходилвниз, к контрольным щитам освещения, и поставил пожарного у трубы органа. Развея сделал что-то неправильно?

– Нет-нет, вы совершенно правы. А теперь давайте подождемкомиссара.

Режиссер ушел, недовольно пожимая плечами и что-то бормочаотносительно «молокососов», которые спокойно слоняются по коридорам в то времякак вся Опера «перевернута вверх дном».

Габриэля и Мерсье вряд ли можно было обвинить в спокойствии.Но они получили приказ, который парализовал их: директоров нельзя былобеспокоить ни под каким предлогом. Реми пытался нарушить этот приказ, нобезуспешно. И сейчас он вернулся после очередной попытки. На его лице былонаписано замешательство.

– Ну, вы говорили с ними? – спросил Мерсье.

– Мушармен в конце концов открыл дверь, – ответил Реми. –Когда он увидел меня, его глаза чуть не вылезли из орбит. Я думал, он меняударит. Я не смог промолвить ни слова, и знаете, что он заорал: «У вас естьанглийская булавка?» – «Нет», – ответил я. «Тогда оставьте меня в покое!» –опять закричал он. Я пытался ему объяснить, что случилось на сцене, но онтолько повторял: «Английскую булавку! Достаньте мне английскую булавку, сейчасже!» Рассыльный, который услышал это, – он смеялся во всю мощь своих легких, –прибежал с английской булавкой, и, получив ее, Мушармен захлопнул дверь передмоим носом. Вот и все!