Деревня восьми могил - Сэйси Екомидзо

Я пошел к себе, выключил свет и плюхнулся в приготовленную Осимой постель. Но видно, если на душе тревога, никакие снотворные не помогут. Я вроде бы ничего и не ждал — а вот поди ж ты! — лежал и думал: «Вот сейчас, вот сейчас появятся бабушки». Ни намека на сон!

Более часа я ворочался в постели и все-таки дождался. Со стороны длинного коридора послышались осторожные шаги, потом в комнату прокрались Коумэ и Котакэ с подсвечниками в руках. Я, конечно, сделал вид, будто крепко сплю.

Бабушки поднесли горящую свечу к моему лицу.

— Спит Тацуя. Крепко спит. Не о чем беспокоиться, Котакэ-сан.

— И в самом деле. Когда я уговаривала его выпить чаю, у него было такое лицо… Я даже испугалась, что он что-то заподозрил… Так, кажется, для него достаточно дозы, которую мы ему всыпали.

— Да, вполне. Вряд ли он проснется до нашего возвращения.

— Ну что, Коумэ-сан, самое время идти.

— Да-да.

Коумэ и Котакэ выскользнули из моей комнаты, на оконном стекле мелькнули их отражения, и прошли в кладовую. Вскоре послышался стук открывающегося и закрывающегося сундука, после чего все затихло.

Я, продолжая лежать, глубоко вздохнул, Как мне поступить? Так и ждать в постели возвращения старушек? А может быть, лучше последовать за ними? По некотором размышлении я решил, что лучше ждать их тут. Ведь и так понятно, куда они пошли и я там практически все знаю. И зачем пошли, знаю: удостовериться, что с их «Буддой» ничего не случилось. Нет смысла идти за ними.

Итак, я остался в постели дожидаться возвращения Коумэ и Котакэ. Но впоследствии пожалел, что не пошел вслед за бабками, потому что моя лень обернулась немалой бедой. Пойди я с ними, беды могло и не случиться.

Но… Чего толочь воду в ступе? Кто мог предположить, что бабушек подстерегала беда? Что случилось, то случилось, — на все воля богов, и я верил, что они простят мою леность.

Постепенно тревога рассеялась, снотворное начало действовать, я задремал, а вскоре сон совсем сморил меня. Поэтому мне трудно было судить, сколько времени прошло с момента, когда старухи спустились в подземный ход.

Неожиданно я услышал крик одной из старух и почувствовал, как она трясет меня, пытаясь разбудить. Я и на сей раз не понял, была ли то Коумэ или Котакэ. Встревоженный вид старухи окончательно прогнал сон.

— Бабушка, что-нибудь случилось? — Я резко привстал на постели, глядя на искаженное ужасом лицо бабки.

Забыл сказать, что, войдя в комнату, она, видимо, включила свет, потому что, когда я раскрыл глаза, было светло.

Старушка с обезьяньей мордочкой пыталась что-то сказать, но язык не повиновался ей, она не могла выдавить из себя ни слова. Я обратил внимание на то, что к одежде прилипли куски грязи, а местами висят вырванные клоки.

Неспроста все это… Я почувствовал свинцовую тяжесть внизу живота.

— Бабушка! Бабушка! Что же все-таки случилось? А вторая бабушка где? Что с ней?

— О-о… о-о… Коумэ-сама… Коумэ-сама…

— Так что же? Что с ней?

— Кто-то… утащил… ее… Ой, Тацуя! Тацуя! Божество ожило… Как это страшно! Божество ожило и задвигалось. Тацуя, дорогой! Пойдем скорее!.. Спаси Коумэ-сан! А не то ее утащат куда-нибудь и, возможно, убьют. Иди скорее! Поторопись!! Спаси Коумэ-сама! — И старуха зарыдала как ребенок.

Я сжал ее плечо:

— Бабушка! Бабушка! Бабушка Котакэ! Расскажите толком, что происходит? Я почти ничего не понял из вашего рассказа. Успокойтесь и расскажите все по порядку!

Но куда там! Она зарыдала еще громче. Я не знал, как к ней подступиться, как успокоить ее. Глубокие старухи в подобном состоянии хуже малых детей. Я в растерянности смотрел на рыдающую Котакэ. Неожиданно рыдания прекратились, и она заговорила, но так быстро и невнятно, что я с трудом понимал ее. В конце концов мне все же удалось составить представление о случившемся.

Бабушки-близняшки, пройдя потайным ходом, вышли к месту, которое называется «Обезьянье кресло», и собрались осматривать труп. Вот тогда-то и произошло нечто страшное. «Самурай в доспехах» неожиданно начал двигаться, более того, направился в их сторону.

Конечно, я понимал, что труп ожить не может и все, что говорит Котакэ, — плод воспаленного воображения. Скорее всего, кто-то проник в пещеру, оказался в районе «Обезьяньего кресла», потом появление старух заставило его спрятаться позади «самурая в доспехах». А при тусклом свете свечи его движения старушки приняли за движения самого «Будды».

Пока ничего сверхъестественного в этом не было. Я по собственному опыту знал, что иногда в подземелье заходят люди. Но то, что кто-то вместе с покойником двинулся навстречу бабкам, конечно, более чем странно. А уж то, что этот человек силой поволок куда-то Коумэ, вообще никакому логичному объяснению не поддается.

Я стал спешно собираться.

— Бабушка! Все именно так и было? Действительно кто-то уволок Коумэ-сама?

— Конечно! Кто станет лгать в такой момент? У меня и сейчас в ушах крик бедной Коумэ: «Помогите!» Тацуя! Вопрос жизни и смерти! Скорее иди спасать Коумэ!

— Бабушка! А как примерно выглядел этот человек?

— Откуда мне знать это? Как только Будда приподнялся и хлопнул в ладоши, мы от страха уронили свечи, и стало совсем темно.

Котакэ-сама снова стала вопить, будто дитя малое, совершенно не сдерживаясь. На шум прибежала Харуё. С первого взгляда поняв, что произошло нечто из ряда вон выходящее, она побледнела:

— Ой, бабуля, Тацуя-сан! Что случилось?

— О-о, Харуё, о-о, милая девочка!..

Взглянув на Харуё, Котакэ-сама разрыдалась с новой силой.

Я вкратце ввел сестру в курс дела. И добавил:

— Так что, Харуё-сан, схожу к этому «Обезьяньему креслу». Одолжи, пожалуйста, бумажный фонарь, если найдется.

— Тацуя-сан, и я с тобой.

— Нет, сестра, оставайся тут. Ты еще не совсем выздоровела, надо беречь себя.

— Но ведь…

— Нет-нет, никуда ты не пойдешь. Разве можно оставить Котакэ-сама в таком состоянии? Позаботься о ней, пожалуйста. И неси скорее фонарь.

Без лишних слов Харуё пошла к себе и вскоре вернулась с зажженным фонарем.

— Тацуя-сан, не страшно одному?

— Не волнуйся. Постараюсь быстро вернуться.

Оставив перепуганных Харуё и Котакэ, я взял фонарь, пошел в кладовую к сундуку, открыл его и привычными движениями спустился в темноту.

Подземный ход уже стал для меня, так сказать, своим, заблудиться в нем я не мог. Я пролез под хорошо знакомую арку в скале, добрался до развилки и взял влево, направляясь к «Обезьяньему креслу».

Вот это место, совсем близко. Но стоп! Там кто-то есть! Я остановился и спрятал фонарь за спиной. Со стороны «Обезьяньего кресла» исходил тусклый свет.