Наваждение - Линкольн Чайлд

Запыхавшийся лейтенант отступил.

Агент взмахнул рукой, разгоняя цементную пыль. Поводив фонарем по стене, он опять стал постукивать по кирпичам.

— Они уже шатаются. Продолжайте, Винсент.

Д’Агоста шагнул вперед и сделал еще несколько сильных ударов. На последнем раздался громкий треск и один кирпич подался. Пендергаст метнулся вперед с зубилом в одной руке и молотком в другой. Пощупал прогнувшуюся стену и нанес несколько точных ударов по слою старого цемента и известки. Зашатались еще несколько кирпичей, и Пендергаст с усилием выдернул их. Бросив молоток и зубило, он стал водить по стене фонарем. Дыра была размером с пляжный мяч. Агент сунул в нее голову и посветил фонарем по сторонам.

— Ну что там? — спросил д’Агоста.

Пендергаст вместо ответа отступил от стены.

— Еще, пожалуйста. — Он указал на кувалду.

Теперь д’Агоста стучал возле краев дыры, в основном у верхнего. Полетели кирпичи, обломки, куски известки. Наконец Пендергаст сделал знак остановиться. Д’Агоста, тяжело дыша, с радостью повиновался.

Из-за двери над лестницей раздался шум: вернулся менеджер.

Пендергаст подошел к зияющей дыре; д’Агоста топтался сзади. Пронизав тучи пыли, лучи их фонарей осветили за разбитой стеной небольшую полость, шириной футов двенадцать и длиной около четырех футов. Д’Агоста вдруг перестал дышать. Желтый луч уткнулся в плоский деревянный ящичек, прислоненный к дальней стене и укрепленный двумя планками.

«Как раз такого размера, — подумал д’Агоста, — как картина». Больше ничего в облаке пыли он не увидел.

Наверху уже дергали дверную ручку.

— Эй, — раздался напористый голос менеджера. — Какого черта вы там делаете?

Пендергаст быстро огляделся.

— Винсент, — сказал он, направив фонарь на кучу пленки и брезента в дальнем углу. — Быстрее!

Больше ничего говорить не понадобилось. Д’Агоста кинулся в угол, перерыл все и нашел кусок брезента подходящего размера, а Пендергаст нырнул в дыру.

— Я спускаюсь! — крикнул менеджер, тряся дверь. — Откройте!

Пендергаст вытянул ящик из укрытия. Д’Агоста помог ему протащить его через дыру, и вместе они завернули добычу в брезент.

— Я звонил в главный офис в Новом Орлеане, — донесся голос менеджера. — Вы не имеете никакого права закрыть магазин. Они никогда не слыхивали, чтоб явилась так называемая проверка…

Д’Агоста ухватился за один конец ящика, Пендергаст — за другой, и они стали подниматься по лестнице. В замке уже поворачивался ключ.

Поднимаясь из облака пыли, Пендергаст проревел:

— Дорогу!

Деревянный ящик, обернутый брезентом, был у них в руках.

— Дорогу, быстро!

Дверь распахнулась, за ней маячило красное лицо менеджера.

— Что там у вас такое?

— Вещественное доказательство возможного преступления. — Детективы поднялись на площадку лестницы. — Дела ваши все хуже и хуже, мистер… — Пендергаст посмотрел на бейджик менеджера, — мистер Бона.

— Мои? Да я тут только полгода. Меня перевели сюда из…

— Вы — ответственное лицо. Если имело место преступление — а я все больше в этом уверен, — вам придется давать показания. Так как, отойдете, или мне к перечню обвинений добавить сопротивление следственным действиям?

Несколько мгновений никто не шевелился. Потом Бона неохотно шагнул в сторону. Пендергаст пронесся мимо, держа ящик; д’Агоста быстро шел следом.

Выходя на улицу, Пендергаст едва слышно сказал:

— Нужно спешить.

Менеджер уже спускался в подвал, нажимая кнопки телефона.

Детективы побежали к автомобилю. Пендергаст открыл багажник, и они положили в него завернутый в брезент ящик. За ящиком последовали каски и мешок с инструментами.

Захлопнув багажник, оба поспешно сели на передние сиденья. Пендергаст даже не стал снимать монтажный пояс.

Когда агент заводил машину, из пончиковой выскочил менеджер. В руке он все еще сжимал сотовый телефон.

— Эй! — вопил он так, что слышно было за квартал. — Эй, вы! Стойте!

Пендергаст включил передачу и нажал на газ. «Роллс-ройс» с визгом развернулся на сто восемьдесят градусов и понесся в сторону Корт-стрит и автострады.

Пендергаст посмотрел на д’Агосту.

— Отличная работа, дорогой Винсент. — На этот раз он улыбался не слегка, а настоящей улыбкой.