Гера. Детектив - Александр Асмолов

— А что за год вырезан? — она прищурилась, чтобы разглядеть что-то.

— Год рождения 2002-й, — гордо произнес Гера. — Мы — пятое поколение наследников… Извини, кроме варенья и этой горбушки к чаю без сахара больше ничего нет.

— Бедненький…

— А вот тут ты не угадала, — вскинулся хозяин комнаты. — Никуда не уходи…

Через несколько минут Гера аккуратно положил на стол перед гостьей что-то увесистое, завернутое в махровое полотенце. Развернул, и комната заиграла отблесками золотых монет и гранями бриллиантов. Девушка ахнула, даже боясь дотронуться, но видя его торжествующий взгляд, аккуратно взяла монетку. Разглядывала со всех сторон, потом взвесила на ладошке.

— Золотая?

— Обижаешь… Граф медяки не стал бы прятать.

— Какой такой граф? — подыграла ему Наташа, догадываясь о ком идет речь.

— Николай Николаевич Игнатьев 1852 года рождения. Погиб 23 августа 1776 года в городке Кур, Швейцария. Там и похоронен. Я был на его могиле, даже фотка есть.

— А это добро? — девушка кивнула на сверкающую горку ценностей.

— Это его личные вещи. Хочу открыть фонд его имени и музей. Вот начал собирать материал. Еще есть два письма…

— Герка, какой ты молодец!

— Я тут ни при чем. Тут еще есть одна тайна. Не моя…

Он бережно взял золотые карманные часы с цепочкой и, открыв крышку, положил их перед ней. Девушка прочитала надпись на ее обратной стороне.

«Милому другу Николеньке в день ангела. 1972».

— Кто эта незнакомка?

Гера положил фотокарточку дамы с грустными глазами рядом с карманными часами, и протянул Наташке второе письмо поручика. Потянулись минуты тишины. Сложенный вчетверо пожелтевший лист едва вздрагивал.

— Как трогательно. Вот ведь были мужики! — она едва сдерживала слезы. — мне почему-то вспомнилось последнее письмо князя своей дочери Ксении, которое мы прочли в хранилище Эрмитажа. Что-то есть между ними общее…

— Судьба, — коротко ответил на ее вопрос Гера, — точнее, судьба России. Они были едины.

— Значит, «хантер» это карманные часы? — он кивнул. — Странно. Никогда не слышала такое название.

— Да у нас и часы то не носят, особенно карманные.

— Очень красивые, — она бережно положила их на ладонь. — И так приятно ощущать их форму и вес… Мы в детстве из Геленджика привозили домой голыши… Чем-то похожи…

— Обрати внимания, ни одной царапинки на корпусе. Ему был очень дорог этот подарок, потому хранил в чем-то мягком и не носил каждый день.

— Да, подарок на 20 лет. Какая красивая память… Наверное у них были романтические отношения. Посмотри, она выглядит чуть старше, а правую руку спрятала. Там явно кольцо было… Она за-му-жем…

— Думаешь?

— Он хранил эти часы белее пяти лет до отъезда. Так хранят письма или фотографии…

— Наташка, да ты просто прирожденный детектив!

— Нет. Это тебе любая женщина скажет.

Они помолчали, ощущая некую неловкость от бесцеремонного вторжения в чужую жизнь и чужие тайны.

— Ну, нам бы по фото ее имя найти, — Гера сложил в конверт с сургучной печатью письмо и фотокарточку. — Хотя не знаю, вправе ли мы опубликовывать его.

— Не торопись. Решишь позже.

— Нет. Решать будем вместе, поскольку в письме сказано, что передать подарок наследнице рода Игнатьевых.

Он с такой любовью посмотрел на собеседницу, что Наташка повернулась в нему.

— Я знаю только одну наследницу…

— Герка, это только твои фантазии.

— Хорошо. Добьемся разрешения провести генетический анализ. Уверен, что и у Анны Аркадьевны Рязанцевой, и твоей бабушки Антонины Сергеевны, и у твоей мамы и у тебя…

— И не думай — отрезала Наташка. — Мама никогда не согласится на то, чтобы тревожить прах бабушки.

— Ладно, сравним твой ДНК и Екатерины Владимировны Игнатьевой.

— Ты что это тут раскомандовался?

Она даже вскочила со стула, так сверкнув очами, что он рассмеялся.

— Вылитая Игнатьева…

Они примирительно рассмеялись, а Гера аккуратно завязал махровое полотенце с вещами поручика, пролежавшими под четвертой колонной у парадной двери его родового имения в Аркадьево.

— У тебя есть пара часов свободных? — неожиданно спросил он.

— Да, по расписанию у меня четыре пары. Конвой прибудет за мною около пяти.

— Тогда идем вместе, и положим это добро в банковский сейф. Тут филиал Сбербанка рядом.

— А мороженное? — лукаво облизнула губки Наташка.

— По две в каждую руку, — хихикнул он. — Сейчас, я только рюкзак возьму.

Начиналось бабье лето. После дождливого июля и прохладного августа, тепло решило побаловать обитателей столицы. Уже кружились большие кленовые листья, засыпая золотом газоны и дорожки вокруг МГУ. Гера предложил спутнице согнутый локоток и лихо по-гусарски щелкнул каблуками. Вернее — кроссовками. Получилось забавно, и Черняева из Беляево подхватив его, прижалась и зажмурилась от удовольствия, словно котенок на солнышке. Он склонился к ее ушку и прошептал:

— Осень приоделась на прогулку, и в наряде ярком, не спеша, одиноко шла по переулку, шлейфом из листвы сухой шурша…

— Герка, так не честно, — она даже топнула ножкой, — быстро признавайся…

— Мороженное будет непременно, — перебил он ее и лукаво улыбнулся, — а ты больше не боишься пальмового масла, которое эти коварные производители так и наталкивают в эти хрустящие вафельные стаканчики. Так и наталкивают…

— Нет, я возьму то, которое ты сам себе выберешь. Ты же по нюху его узнаешь.

— За версту!

— Хвасту-ннн, — передразнила его девушка.

Они степенно подошли к большому цветному зонтику с надписью «Мороженное».

— «Снежный городок»? — он повернулся к спутнице.

— Да, — облизнулась Наташка. — Пломбир-р.

— Один стаканчик, один брикетик и два эскимо, — Гера протянул деньги продавщице и уточнил. — Оба с палочкой.

Дама в белоснежном переднике и платке, не сдерживая улыбки, быстро положила мороженное на лоток. Общаясь с молодежью, сам невольно чувствуешь себя таким, когда одного мороженного, подаренного тобой или полученного в подарок, вдруг становится достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. И мир принимает это мимолетное, незаметное для иных событие, и откликается чем-то неприметным для иных и понятным для счастливчиков.

— Пойдем через двор, — предложил Гера, ловя на себе косые взгляды спешащих прохожих, — а то эти так и норовят ухватить кусочек. Нет чтобы взять хрустящий стаканчик и с чувством, с толком…

— Рюкзачок скинь, — оборвал его незнакомый грубый голос. — Устал, небось…

Гера резко обернулся и столкнулся с взглядом маленьких, злобных глаз. Он заслонил собой Наташку, раскинув руки.

— Мужик, ты чего?

— Да не нужно мне твое мороженное, — ухмыльнулся тот и коротким движением выхватил нож, — рюкзачок отдай. Поносил и будет…

— Он верно говорит, — сбоку раздался еще один незнакомый голос.

Наташка испуганно вскрикнула, но Гера быстро скинул рюкзак, придавливая девушку спиной к стене дома. Во дворе, как назло, прохожих не было… Парень, раздумывая, подержал свою ношу в руке и протянул незнакомцу. Тот осторожно