Мост исполнения желаний - Марина Серова

– Полина, скажи, пожалуйста, а о какой сумме идет речь? – поинтересовалась Лиза, обдумав мое скользкое предложение.

Я назвала цифру. Моя бывшая клиентка сначала приоткрыла рот от удивления, а потом рассмеялась. Честно говоря, я не поняла, что ее так развеселило. Может, я в ее глазах была полной идиоткой, ничего не смыслящей в бизнесе?

– Да, я понимаю, аналогия с редиской не самая подходящая...

– Поля, ну какая ты смешная! Разве это сумма? Да я тебе такие деньги просто так дам. Честно говоря, я думала, что речь идет о куда большей сумме. Ты меня к жизни вернула, понимаешь? Я не думаю, что у кого-нибудь это получилось бы так же хорошо и быстро, как у тебя. В общем, так, не надо мне никаких редисочных акций.

– Лиза, но...

– Никаких «но»! Сейчас мы выйдем из ресторана, сядем в машину, подъедем к банкомату и снимем ровно столько наличных, сколько нужно на приобретение этих акций. Пусть бабушки с дедушками радуются удачной сделке. – Щетинина взмахнула рукой: – Официант, счет, пожалуйста!

Вот уж поистине все люди по-разному пользуются своими финансовыми возможностями. Одним деньги нужны, чтобы созидать, делать добро, а другим – для того, чтобы творить зло, разрушая все на своем пути. Ну вот на что Кудряшовы с их извращенным воображением тратят крупные суммы, полученные далеко не законным путем? Да они наверняка жмутся. Им проще что-то украсть, чем купить. Деньги для них самоцель, а не средство платежа...

Вернувшись домой, я позвонила Ноздреву.

– Алле, – по-стариковски проскрипел мужской голос.

– Георгий Андреевич? – уточнила я.

– Он самый.

– Я звоню вам насчет приобретения акций «Экватора».

– Алина Альбертовна, – обрадовался старичок, – простите, что я вас сразу не узнал. Богатой будете.

– Я не Алина Альбертовна, а Полина Андреевна, но звоню вам по тому же вопросу. Мы с Алиной в одной связке. Хочу вас обрадовать, финансирование найдено, и уже завтра мы можем совершить сделку.

– Простите, а вы только у меня акции хотите купить или у всех?

– Алина мне передала список из семи человек.

– Да, все правильно. Нас семеро.

– Вот у семерых я и куплю акции. Георгий Андреевич, я назначаю вас старшим группы. Вы не против?

– А что от меня требуется? – уточнил он.

– Обзвонить всю группу и оповестить, что пора доставать из чулок ценные бумаги.

– А по какой цене вы хотите их приобрести? – поинтересовался Ноздрев.

Я назвала круглую цифру, потом уточнила:

– Это как за именную, так и за привилегированную акцию. Цена окончательная, и торг больше не уместен. Понятно?

– Понятно. Такая цена нас устраивает, – Ноздрев выразил свое согласие за всех ветеранов. – Полина Андреевна, только у нас на руках не сами акции, а выписки из депозитария.

– Я в курсе. Так и должно быть. Сделка, разумеется, будет оформлена нотариально. Ну так что, Георгий Андреевич, вы беретесь сообщить эту новость другим акционерам?

– Да, – подтвердил Ноздрев, – я охотно выполню ваше поручение. Алина Альбертовна так нас обнадежила, а потом куда-то исчезла.

Мы обговорили еще кое-какие детали, и я отключилась. Правда, Георгий Андреевич перезвонил мне уже через полчаса и передал заявление Елизаровой, что она готова пойти к нотариусу только утром, потому что каждый день после обеда сидит с внучкой. Я дала добро, но вскоре оказалось, что собрать всех пенсионеров в одно время и в одном месте практически невозможно.

– Полина Андреевна, я не знаю, что делать. Пивень свободен только во второй половине дня, а с утра он каждый день ходит в поликлинику на процедуры. А Левочкина вообще завтра на дачу хотела поехать.

Я не собиралась повторять Алинкины ошибки. Она стала сюсюкать с пенсионерами, и они тут же начали с удовольствием грузить ее своими проблемами, но самое главное – диктовать свою цену. Теперь они вздумали диктовать мне время, будто они делали мне одолжение, а не я им.

– В общем, так, Георгий Андреевич, я не собираюсь растягивать этот процесс на целую неделю, у меня много других дел. Кто не хочет подстроиться под коллектив, тот останется с носом. Понятно?

– Мне-то понятно, я в любое время могу, но вот другие...

– А с другими разговор короткий: нет так нет, – безапелляционно заявила я. – Ясно?

– Ладно, я все понял, – сказал Ноздрев и отключился.

Озаботив ветерана переговорами с мелкими держателями акций, я освободила себе время для того, чтобы наконец-то заняться костяком нынешнего «Экватора». Я чувствовала, Игнатьева не понимает, почему я не сразу стала разорять Кудряшовых. Мой прежний опыт подсказывал, что спешить не стоит. Беспроигрышный вариант – идти от простого к сложному, а не наоборот. Говоря языком военных, надо выбить у противников тылы. Этим я и занималась.

На следующий день с утра пораньше я приехала к дому, в котором жили Кудряшовы, благо в электронных документах «Экватора» их адрес нашелся. Я еще не видела Татьяну и Петра, что называется, живьем, только на фотографиях, но узнать их мне не составило большого труда. Мой взгляд фильтровал всех, кто выходил из парадного, пока не зацепился за мужчину и женщину. Они что-то оживленно обсуждали на ходу. Невысокая крашеная блондинка отчаянно жестикулировала перед лицом своего спутника, коренастого брюнета с легкой небритостью на лице. Он то и дело мотал головой, демонстрируя свое несогласие, но она продолжала настаивать на своем мнении, еще активнее включая язык жестов.

Парочка подошла к черной «Тойоте RAV 4». Он достал из заднего кармана брюк пачку сигарет, закурил, выдохнул дым прямо в лицо своей спутницы, что ее абсолютно не смутило, и пошел вокруг машины, внимательно осматривая ее со всех сторон. Похоже, все было нормально. Никто за ночь не покарябал кузов, не отвинтил колеса и даже не снял дворники. Даже обидно. Сколько людей выходило из дома и садилось в припаркованные рядом машины, но никто так досконально их не осматривал. Только этот небритый товарищ. У меня уже не было сомнений, что это и есть Кудряшов. В его взгляде таилась агрессия, о которой не раз упоминала Игнатьева, описывая этого человека. Что касается женщины, то я не назвала бы ее красавицей. Да, она была одета в дорогие шмотки, но не так уж и хорошо они сидели на ее сутуловатой фигуре. А такой пергидролевый цвет волос был под стать лишь торговкам с базара. Впрочем, у нее и поведение было такое же. Она перестала махать руками, только когда муж рявкнул на нее. Прикусив язык, Татьяна уселась в машину. Петр бросил сигарету в детскую песочницу и сел за руль.

Знать бы, что они так эмоционально обсуждали! Увы, в «Мини-Купере» хоть и было открыто окно, но до моего слуха не долетело ни одно словечко. Я поехала за «Тойотой», и она привела меня, что совсем не удивительно, к «Экватору». Кудряшов притормозил, вышел из машины и направился к офисному зданию транспортной компании, Татьяна же пересела на его место, развернулась и поехала в ту же сторону, откуда приехала. Выждав какое-то время, я рванула в том же направлении, к центру города, гадая, что движет Кудряшовой – утренний шопинг или совершенствование тела. Вскоре я убедилась, что мои предположения не имели ничего общего с ее истинными намерениями. Татьяна зарулила в какой-то зачуханный дворик, где по определению не могли располагаться дорогие магазины и салоны красоты. Я нашла место для парковки, надела на голову дежурный парик, водрузила на нос темные очки и пошла на разведку.