Ромштекс с кровью - Константин Штепенко

в это время выпущенная наугад очередь полоснула по машине. Серьга почувствовал, как его что-то обожгло чуть пониже уха. Он схватился рукой за онемевшую шею, и липкая горячая жижа залила ладонь и потекла по руке, просачиваясь под рукав. В голове зашумело, все тело как-то сразу обмякло и перестало слушаться. Он с неимоверным трудом сделал два шага, отделявшие его от уазика, открыл дверь и, упав на заднее сидение, схватился за рацию…

* * *

Денис услышал две далекие очереди и сразу напрягся, вспомнив о Серьге.

– Серьга, что у тебя? – Спросил он по рации.

– Меня задело… Сюда… – Услышал он в наушнике задавленный голос товарища.

– Серьга! Серьга! – Повторил он несколько раз, и не получив ответа, крикнул. – Док! Вито! Быстро по машинам! Серьга ранен!

Они не сразу нашли спрятанный за кустами уазик, пропетляв почти полчаса по еле заметным степным стежкам. Док первым бросился к раненному, разрывая на ходу индивидуальный пакет, однако почти сразу понял, что помочь уже ничем нельзя.

– Все. Пуля перебила артерию. – Сказал он, повернувшись к остальным, разведя окровавленные руки и не сдерживая навернувшуюся слезу. – Истек кровью. Такие случаи всегда безнадежны.

Денис и сам видел, что это так – кровь пропитала весь камуфляж Серьги, залила сиденье, и стекала струйкой вниз, образовав на коврике желеобразную черную лужу. Он подошел, нагнулся к Серьге и, последний раз заглянув в его помутневшие, смотрящие в небо глаза, закрыл их.

– Давайте положим его на заднее сиденье. В багажнике должен быть брезент. Машина должна быть на ходу. Я сяду за руль.

* * *

После бани Прокопенко, как и был завернутым в простыню, повел Дениса через двор на веранду, где был накрыт стол с закусками и напитками. У Дениса как обычно после нервных потрясений проснулся жуткий аппетит, и он с благодарностью помянул хозяйку дома, накрывшую столь богатый и разнообразный стол.

– Понимаю тебя. – Говорил атаман, разливая по стопкам водку. – Скольких ребят я потерял, и каждый как родной сын! Антоха твоему Сергею теперь по гроб жизни обязан. Семья есть?

– Родители в Волгоградской области.

– Не беспокойся. Я все организую. Послал бы Антона. Да слаб он еще.

– А проблем с милицией не будет? Огнестрел требует расследования – куча формальностей.

– Это у вас там, в городе формальности, а у нас все просто! Каждую неделю кого-то убивают в районе. Уже десять лет, почитай. А милиция вся у меня в кулаке! – Атаман поднял свой огромный кулачище и легко ударил им по столу, отчего подпрыгнули рюмки и тарелки. – Я всех своих разогнал. Оставил одного инвалида, афганца. Его уволить хотели по здоровью, а я к себе пристроил участковым. Мои казачки порядок блюдут, а он бумажки пишет. Я ему задание дал, он уже занимается оформлением. Завтра в районе сделает документы, и я отправлю двоих своих ребят на машине в Волгоград. За день довезут. Гроб уже готов.

– Вито тоже поедет. Они дружили. Я с ним денег передам.

– Деньги – моя забота. Ни о чем не беспокойся!

– Я ему должен за работу. Когда закончим это, съезжу сам. Отвезу еще. У него есть младший брат. Учится. Деньги пригодятся.

– Ладно. Давай выпьем. Помянем добрым словом раба божьего Сергея. Честь ему и слава

– Давай по последней. Меня после контузии от выпивки в бараний рог закручивает, а дело стоит. Мне раскисать нельзя.

Денис опрокинул стопку в рот, не почувствовав вкуса водки. Выпил он изрядно, но был совершенно трезв.

– Ну, спаси Христос! – Сказал Прокопенко, проглотил водку, не поморщившись, и подцепил на вилку кусок селедки с белыми кольцами лука. – Тогда давай о деле. Я понял, время у тебя не терпит?

– Угадал, Семеныч. Помоги, чем можешь! А то мы тычемся как слепые котята!

* * *

Атаман внимательно слушал Дениса, время от времени задавая вопросы по существу. Видно было, что он проявляет к делу искренний интерес и сразу прикидывает, что и как. Разумеется, Денис не стал говорить ничего о повышенном интересе к судьбе безвестного корреспондента со стороны спецслужб и бригадиров двух крупных московских этнических группировок. Но Прокопенко сам догадался о том, что с американцем не все чисто.

– Ты, Денис, прости меня, но наши не стали бы захватывать корреспондента просто так. Значит у него рыльце в пушку по самые яйца!

– Семеныч! Я сам знаю, что он в чем-то замешан, но мне платят за то, что я его ищу. Сам понимаешь, когда я его найду, то сделаю все, чтобы ему больше неповадно было пакостить!

– Не кипятись, Денис, я тебе верю. Не каждый бы осмелился из-за чужого человека лезть к черту в задницу. Мы с тобой одной крови. Таким дураками родились, такими и помрем. А об американце не беспокойся, живого или мертвого найдем! Знаю я, кто на тех чехов напал!

– Да ну! И кто же?

– Погоди! Дай горло промочить! – Прокопенко снова разлил водку в две стопки и пододвинул одну Денису. – Выпей! Тебе сейчас надо.

– Будем.

– Первое дело считай уже сделано. – Сказал атаман, дымя сигаретой, и жмуря левый глаз от едкого дыма. – Есть у меня на примете одна ферма заброшенная, в предгорье. Далеко отсюда. На нас никто не подумает. Я сегодня же пошлю несколько человек, они ее подготовят, и телефончик твой включат. Он с маячком, говоришь? Сюрпризов не будет?

– Только маячок, не волнуйся.

– А они тебе живые нужны или как?

– Или как. Честно говоря, они мне вообще не нужны. Лишь бы я их больше не видел.

– Эх, Дениска! Смотрю я на тебя и удивляюсь. Ты ведь солдат, бывалый солдат! И душегубец хладнокровный. Ведь рука не дрогнет человека убить?

– До сих пор не дрожала. А в чем дело? К чему ты клонишь?

– Ну никак ты не похож на солдата! Эдакий голубоглазый мальчик-красавчик, бабник записной!

– Нет логики, Семеныч! Что ж, по-твоему, бабник солдатом быть не может?

– Да это вещи несовместимые! Я как подержусь за теплую сиську, так ни на какую войну уже не хочется. Если бы не станица, не ответственность перед людьми, поселился бы на хуторе со своей Любкой, да и в ус бы не дул!

– А я, видишь, эту самую сиську с собой вожу, чтобы сразу после стрельбы за нее и подержаться. А вообще, война это мое. Если бы не контузия, сейчас бы уже офицером был. Скоро новая заварушка – вот уж погулял бы!

– Да, странно. Кому война, а кому мать родна!

– Ладно, Семеныч, не отвлекайся! Давай, выкладывай, как мне американца искать!

– Как искать! Как