Лёгкое Топливо - Anita Oni

Пришлось потратить полночи на то, чтобы вызвонить китайский офис, поднять всех там на уши и получить сводки из порта. Оказалось, что титулованная англичанка (она же итальянка, она же швейцарка, она же голландка) упала за борт, а сопровождавший её мистер бесстрашно ринулся в воду на помощь. Утопил свою белую фуражку, но спас даму. Герой.

Когда пришедшая в себя контесса добралась до телефона и перезвонила, они с Эдгаром Бруком уже стали близкими друзьями. Ираида, воспользовавшись известной поговоркой, острила на тему «armatore bagnato» [1] и настаивала, что после такого боевого крещения просто обязана приобрести судно. Китайцы были с этим солидарны, но несколько приуныли, когда Брук принялся торговаться, а Блэк, как водится, переводить его речь на бюрократический — и оттого более беспощадный язык. Добавляя заодно кое-что от себя.

Сошлись на пяти миллионах двести.

— Заполняйте бумаги, — распорядился Блэк, — и отправляйте их мне, прежде чем что-либо подписывать.

После чего наконец завершил вызов и взглянул на часы. Пять сорок.

Смысла ложиться не было.

* * *

Алан работал сегодня на дому: слишком много лиц на его территории, и за всеми глаз да глаз. Бригада шуровала в подвале уже с семи утра, выполняя наиболее бесшумные виды работ, но мало-помалу готовясь присесть соседям на уши с перфоратором. Томми снарядили разводить шпаклёвку, пообещав в качестве оплаты две банки пива, так что трудился он в меру добросовестно.

Телефон разрывался от звонков вдвое обыкновенного: дома Алан не мог положиться на миссис Брейди, которая с восьми до шести выступала в качестве его живого щита и по совместительству офис-менеджера (назвать эту женщину всего лишь «секретаршей» язык не поднялся бы). Контесса прислала документы по купле-продаже — он как раз просматривал их, когда мобильный в очередной раз завёл same old song.

Серьёзно, на рингтоне стояла песня PAIN — так Алан определил, что звонок не деловой. Он принял его ради разнообразия.

— А я всё ждала, когда ты мне позвонишь…

Тьфу, лучше бы не поднимал трубку. Эта фраза явно не входила в список его turn-ons. Странная штука, жизнь: Алану нравилось фантазировать о женщинах, которые только и делали, что ожидали его звонка, слова, взгляда. Но едва таковые объявлялись в действительности, как он тут же терял к ним интерес.

В любом случае, эта женщина была ему нужна. Она, по крайней мере, хоть что-то смыслила в искусстве, и отличала Моне от Мане не только по фамилии и ранним фотографиям, но и могла с точностью определить, не являются ли их полотна поддельными. Блэк планировал показать ей статуэтку Фелиции — чем быстрее, тем лучше.

— Нет, сегодня не выйдет, — отвечала она с явной неохотой, после того как он не захотел разыграть виноватого в том, что они две недели не виделись, и пресёк все попытки назвать его «котиком». Но тут же сдалась и спросила: — Как насчёт завтра? Тот же час, то же место…

Алан Блэк согласился, поскольку это отвечало его завтрашним планам на вечер.

Под «тем же часом» имелось в виду девять-десять. Под «местом» — приватный кабинет в Atelier Row, где они виделись в последний раз третьего октября — её руки сомкнулись у него за спиной, под тканью расстёгнутой наполовину рубашки, его — одна на левом бедре, другая старательно зажимала рот, подчёркнутый вишнёвой помадой. Официально подобное поведение не приветствовалось в частных клубах и могло стать серьёзным основанием для скандала и пересмотра вопроса о членстве — немудрено, что это лишь распаляло.

Он вряд ли бы ей перезвонил — если бы не Фелиция.

— Кстати, ты уже слышал? — уточнила его собеседница напоследок. — Мадам настояла, чтобы в среду, начиная с восьми вечера, члены Atelier Row являлись в клуб исключительно в маске или полумаске.

— Там что, готовится бал-маскарад?

— Не вполне. Перформанс, требующий определённой доли конфиденциальности. Так что предупреди меня, в каком наряде ты будешь.

Она хихикнула. Алан, не усмехаясь ей вслед, заявил, что так потеряется магия момента: куда занятнее будет самим отыскать друг друга в толпе, среди масок.

* * *

К десяти часам (как раз когда в ход пошёл перфоратор) он нанёс визит в следственное подразделение SFO с повинной от имени Valebrook. Алан Блэк с лицом побеждённого, но несломленного доставил в бухгалтерию свидетельства давнишней трастовой нечистоты на руку — неактуальные, но достоверные финансовые махинации, датируемые годами, когда сам Блэк ещё не входил в долю. Взносы и переводы со счёта на счёт, цветущие липовым цветом. Сомнительные выплаты не менее сомнительным лицам.

— Немного внутренней отчётности для содействия расследованию, — небрежно обронил он. — Я мог бы послать ассистента, но мне было по пути.

Он даже выделил толику своего времени, чтобы помочь разобраться в бумагах, был вежлив и не юлил. Признавал, что траст согрешил.

Подкинув таким образом ищейкам настоящей грязи, Алан снизил градус их бдительности и позволил им почувствовать себя победителями. Ринуться по давно уже юридически истлевшему следу, не грозящему никакими последствиями.

Это был первый пункт плана.

* * *

Едва он покинул здание, объявилась Меррис. Нет, не Меррис, Поппи, которая хотела поговорить с Торном, а Меррис, учредитель Valebrook, которая обращалась к штатному юристу с требованием усилить её полномочия и расширить свою долю в трасте. Поведала ему по секрету, что до неё дошёл слух, будто её намереваются отстранить — и что она этого не потерпит.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Блэк её доверенному лицу и тут же позвонил своему.

— Сэм, я оставил тебе в лотке для бумаг документы с пометкой Valebrook. Будь добр, доставь их сегодня к полудню по адресу…

И победно закусил губу, поставив мысленную галочку напротив второго пункта.

* * *

Потом был арбитраж. Пустяковое дело: всего-то оператор портового терминала в Саутгемптоне отправил судно клиента на другой причал, поскольку предварительно забронированный был отдан какому-то VIP. Обязал заплатить за швартовку по двойному тарифу. Доказательств преднамеренности деяния — выше крыши, и Алан все их аккуратно предоставил в максимально доходчивой форме.

По окончании заседания пришло уведомление от контессы, отныне гордой владелицы своего первого фидера. Она приглашала отпраздновать новое приобретение в субботу — когда возвратится в Лондон и утрясёт свои китайские впечатления.

День складывался великолепно. К обеду Алан вернулся домой, где фройляйн Шпигель по собственной инициативе, изъявленной накануне, кормила рабочих супом с фрикадельками и отварной говядиной с картофелем, шпинатом и яблочным хреном. Такая благотворительность была ему не вполне