Японский парфюмер - Инна Бачинская

Знаете, я часто вспоминаю, как мы познакомились с ней, прямо на улице. Почти четыре года назад — ужас, как быстро летит время! У меня лопнул пакет, яблоки и лимоны раскатились по тротуару! Молодая женщина бросилась мне на помощь — мы вдвоем минут десять ползали под ногами у прохожих, подбирая все это добро. Это и была Лялечка. Так мы познакомились, а потом и подружились. Она представила меня двум самым близким ей людям — сестре Алине, которой я не понравилась, и мужу, который, по-моему, не обратил на меня ни малейшего внимания. Ничего особенного — бесцветный хмурый тип, но зато с деньгами.

С Лялечкой было легко дружить — она не завидовала, не интриговала и самым искренним образом привязалась ко мне. И доброта, доброта какая-то несовременная была в ней… Она помогала мужу сестры… что-то там с ним произошло после смерти Алины, он болел, кажется, потерял работу. В наше время мужья, которые так переживают смерть жены, большая редкость.

Знаете, Екатерина Васильевна, пишу «была», «было», и все во мне протестует, я не верю, не верю, что Лялечки больше нет!

А сейчас самое трудное признание! Я не особенно вникала в то, что говорила Лялечка, но название детективного бюро, куда она хотела обратиться за помощью, меня заинтриговало! «Королевская охота»! Шикарное название! Такое… театральное!

Тут я слегка покраснела и покосилась на Галку. Она ответила мне простодушным взглядом.

— Знаете, я — актриса, игра для меня — жизнь, а не работа, — продолжала я с выражением. — С моим живым актерским воображением, сегодня я — женщина-вамп или Медея, завтра — скромная Золушка, послезавтра — принцесса, пастушка… кто угодно! Причем не только в театре, а и в жизни тоже!

Ваша «Королевская охота» не шла у меня из головы. Она буквально заворожила меня, как блестящая побрякушка сороку-воровку. Мне виделась роскошная сцена — прекрасная, рыдающая, преследуемая дама и детектив, сильный, грубоватый парень, который клянется ее защищать! Обязательно некрасивый. Эти красавчики типа Ди Каприо уже достали!

Меня несколько обескуражило, что по телефону мне ответила женщина, то есть вы, Екатерина Васильевна. Но я мгновенно сообразила, что так, возможно, даже интереснее. Я никогда в жизни не видела женщины-детектива. Остальное вы знаете.

Извините меня, ради бога, за мистификацию. Я просто не смогла удержаться. Вы мне очень понравились, честное слово! На другой день я перезвонила Лялечке и все ей рассказала. И она собиралась позвонить вам сама. Но… не успела.

Я все время думала, что же теперь делать? Конечно, я непременно позвонила бы… Но… вообразите, что я испытала, когда увидела вас вчера в театре! И стыд и облегчение. Я даже помахала вам, но вы, кажется, не заметили. Я так и знала, что вы меня разыщете. В вас чувствуется профессиональная хватка. Мы должны познакомиться поближе, и когда-нибудь я непременно сыграю женщину-детектива.

Я безумно хочу с вами встретиться, но, к сожалению, вынуждена уехать. Моя мама очень больна, и врачи опасаются, что этот Новый год может стать последним в ее жизни. Я рассказала вам все, что знаю. В конверте — фотографии незнакомых мне людей. Какое отношение они имеют к убийству Алины, я не имею ни малейшего понятия, равно как и то, что Лялечка собиралась с ними делать. К сожалению.

До свидания, Екатерина Васильевна. От всего сердца желаю вам удачи. Я абсолютно уверена, что вам удастся докопаться до истины.

Искренне ваша, Диана-Зинаида».

Я закончила читать и посмотрела на Галку.

— И все? — не выдержала Галка.

— И все.

Некоторое время мы молчали, приходя в себя от разочарования. Чуда не произошло, момент истины не настал.

— Ты веришь, что ей действительно надо было уехать? — спросила вдруг Галка, и я вздрогнула.

— Не знаю. Думаешь, сбежала?

— Уверена! Врет оно все, твое священное чудовище. Актриса! Диана-Зинаида! Вся жизнь — игра. Что делать-то будем? Письмо — один треп и выпендреж, а толку мало. А мы-то надеялись…

— Почему их так много? — сказала я, раскладывая на диване изображения загадочного семейства, — раз, два, три, четыре… шесть!

— И все одинаковые?

— Конечно. Негатив-то один. Что же все-таки на этой фотографии? Иномарка, как оказалось, ни при чем. Семейство… вряд ли. А что же тогда?

— А может, она от горя помешалась? — предположила Галка. — Мы тут бьемся, ищем смысл, а его просто нет. А эта, лучшая подруга, которая, видите ли, не прислушивалась, она ведь ясно сказала: проблемы с психикой после смерти сестры.

— Помешалась или нет, но ведь ее убили.

— А это тоже неизвестно.

— Подожди, подожди… Знаешь, мне кажется, разгадка в том, что их так много. Ведь если собираешься послать одну фотографию, то и делаешь одну.

— А может, она хотела послать их несколько раз.

— Зачем?

— Зачем… Не знаю! А что мы вообще о ней знаем?

— Нет, Галюсь, я думаю, тут другое. Я думаю… мне кажется, она отправила их не одному человеку, а нескольким. На всякий случай.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

— И что же это получается… Значит, там ничего нет! — сообразила Галка. — Пустышка! — Открыв рот, она глядела на меня круглыми глазами.

— Выходит, нет. Ничего, кроме даты смерти Алины.

— И она послала фотографии только из-за этой даты? А вовсе не потому, что там… улика! Там ничего больше нет! Она отправила их наугад!

— Похоже на то. Она послала письма тем, кого считала причастными к смерти сестры. Ничего, наверное, она не знала. Да и что она могла знать? Откуда? Но чувствовала: что-то не так… И тут вдруг увидела в витрине эту фотографию. И решила отправить ее тем, кто был близок с Алиной, кого она почему-то могла подозревать. — А, Б, В и так далее. Этим она сказала: «Я знаю, что ты убийца!» Кому надо — понял! И принял меры.

— Даже не знаю… — Галка была разочарована. — Как-то по-детски, наивно, примитивно… но вместе с тем… что-то в этом есть!

— А ты знаешь, ее тайник и эти фотографии — поступки одного плана. И наивно, и хитро. И по-детски.

— Даже не верится, что это можно принять всерьез.

— Во всяком случае, это сработало. Тот, кто был ни при чем, бросил фотографию в корзину, решив, что это шутка. А убийца, увидев дату, все понял и бросился искать отправителя. А это совсем нетрудно. Я ведь запросто ее нашла. Она… Она вызвала огонь на себя. Бедная девочка!

— Потому и к тебе собиралась, чтобы нанять тело-хранителя. И не успела… Хотя, подожди, Катюша! А ты уверена, что она их отправила?

— Ну… думаю, отправила. А что?

— Тогда почему так много осталось? Сколько же их было всего?

Мы смотрели друг на друга.

— Может, она собиралась послать их еще раз, попозже.