Пешка в большой игре - Данил Корецкий

Явно выраженная готовность оказать содействие размягчает не избалованных внимательным отношением граждан и делает их верными друзьями участкового, даже если реальное содействие и не оказано.

– Говорите, тихо у вас, а какая пальба была! – приблизился к нужной теме лейтенант.

– Страх Господний! Я за дверью стояла, так чуть не оглохла, они совсем рядом бухали!

Она всплеснула руками.

– Ты скажи, они мою дверь прострелят насквозь?

Дверь была из железа, «четверки».

– Могут. Смотря из чего садить будут.

– А я, дура, не береглась, на нее надеялась...

– Чего же стояли, когда стрельба шла?

Старуха вытерла слезящиеся глаза.

– Так в «глазок» смотрела. Дома-то скучно одной, я и смотрю. Как разведчица – кто пришел, кто ушел. И вы сюда часто ходите, его проверяете, негодника. В тот день тоже были. Вначале незнакомый человек пришел, потом Федор, царствие ему небесное, туда-сюда бегал, потом три каких-то бугая с чемоданом, а уж потом вы подождали немного и Ваську увели, я уж думала – насовсем.

А потом стрелять начали, как в кино, только ничего непонятно – кто, в кого, почему... В кино все видно, а здесь не разберешь! Вначале бандиты дверь открыли, тут как загрохочет, и они попадали, еще один подбежал – тоже свалился... Потом приличный человек, но с пистолетом, в квартиру зашел, а милиция приехала и автоматом в него – тык. Только он из госбезопасности оказался.

– Как вы узнали?! – резко выдохнул лейтенант.

– А у него документы проверили. И фамилию называли.

– Не запомнили? – почему-то шепотом спросил участковый.

– Так я ж все записываю! – гордо сказала старуха.

Платонов оторопел.

Через несколько минут он держал толстую тетрадь, содержание которой привело бы в ужас Клыка и, безусловно, стоило жизни старухе. Аккуратным учительским почерком в ней описывались результаты наблюдения за соседней квартирой. Схематично давались приметы посетителей: отвратительная рожа, два бандита, верзила со шрамом.

«Майор милиции Еремкин из уголовного розыска МВД, капитан госбезопасности Васильев», – нашел он наконец то, что искал.

– Так их двое было?

– Говорю же: непонятно ничего. Раз две фамилии, значит, двое! Платонов пролистнул еще несколько страниц. Единственной фигурой,

обозначаемой безошибочно, являлся он сам. «Приходил участковый, выходил, вернулся... Снова участковый, заходил три раза...» Неслужебные контакты с поднадзорным рецидивистом Зонтиковым задокументированы предельно точно.

Несколько минут он размышлял, механически переписывая в свой блокнот фамилии интересующих Клыка людей.

– Вот что, бабушка, эту тетрадь я заберу. Дело тут государственное, секретное, спасибо, что помогли. Но рассказывать ни о чем никому не надо. И новых записей лучше не делать.

Получив нужные фамилии. Клык явно обрадовался, хотя вида старался не подавать. Порученец засунул в карман мундира вторую пачку купюр. Платонов ждал этого и воспринял как должное.

– Как бы узнать про них подробней? – Клык помахал листком с записями. Платонов помолчал. Одно дело – опросить соседей на своем участке или

попросить о небольшом одолжении сослуживца-эксперта, а другое – устанавливать сотрудника МВД или госбезопасности. А вообще-то – чего бояться? Многие на стороне подрабатывают: кто частную палатку охраняет, кто грузы сопровождает, кто с рэкетирами разбирается, да мало ли как еще... И ничего им не делается, хотя закон и приказы такой бизнес категорически запрещают. Но сейчас принцип простой: что урвал – твое, кто не успел – тот опоздал! И в карманах ощущалась приятная тяжесть – за час работы тысяч триста отхватил! А что незаконного сделал? Да ничего.

– Про нашего попробую разузнать, – наконец проговорил он. – Про чекиста – вряд ли.

Похоже, Клык был уверен в его согласии. Он кивнул.

– Что сможешь. За нами не заржавеет.

И неожиданно спросил:

– Как там бабка? Лишнего не болтает?

«Сколько бы он отстегнул за ее тетрадку?» – мелькнула подленькая мысль, и Платонова как жаром обдало.

– Что ей болтать, она одной ногой в могиле. Наоборот, хвалила: порядок в доме и все такое. Только просит не курить и не плевать.

Участковый встал.

– С экспертом реши побыстрее, – сказал Клык, и было непонятно – просьба это или указание.

На пустыре участковый сжег бабкину тетрадь.

«Совсем обнаглел пес лагерный, – возмущенно думал он. – Решил, что я ему стучать буду! Соучастника нашел, сука! Надо его на расстоянии держать. А бабки пусть платит, если есть лишние...»

Придя в отделение, он насел на эксперта и вырвал обещание немедленно разобраться с пальцами на кружке. Потом зашел к себе в кабинет, взял телефонный справочник МВД России, нашел номер секретариата Главка уголовного розыска.

Через час пора забирать дочку из садика, да и пообедать он не успел, сосало под ложечкой, начинала болеть голова, мелькнула мысль отложить поручение на завтра... Но все же Платонов придвинул телефон и набрал номер.

Продумывая обоснование причин своего интереса к сотруднику Главка, он подыскал совершенно невинное и очень правдоподобное объяснение. К нему, участковому инспектору Платонову, обратился человек, разыскивающий майора Еремкина из угрозыска МВД. Поскольку контакт мог быть важным как для гражданина, так и для оперативника, он решил помочь им встретиться. Гражданин вышел покурить и обещал скоро зайти. Если товарищ майор разрешит, он даст его телефон или сделает по-другому, как лучше для старшего коллеги.

Версия была непроверяемой и неуязвимой: хороший опер знакомится каждый день с таким количеством людей, у него столько связей, прямых и опосредованных контактов по начатым, оконченным и продолжаемым делам, что ничего странного, если его кто-то разыскивает, нет. Совершенно естественно для разыскивающего обратиться в ближайшее или первое попавшееся отделение милиции к любому сотруднику.

Платонов считался неплохим участковым. Но одно дело поквартирные обходы, документирование административных правонарушений, дознание по несложным делам, оформление алкоголиков в ЛТП, а совсем другое – оперативная работа, о которой лейтенант имел только самое общее представление.

И хотя версию он придумал обоснованную и добротную, она совершенно не подходила к вымышленному, не существующему в реальном мире лицу. Так шахматист-любитель, делая в матче с гроссмейстером отточенный и многократно апробированный в дворовых играх ход, попадает в ловушку, о существовании которой не только не подозревал, но даже не мог подозревать. Дилетанту не следует тягаться с профессионалами.

Пытаясь на всякий случай обезопасить себя, лейтенант подумывал о том, чтобы назваться чужой фамилией, но по характерному сигналу понял, что телефон секретариата имеет автоматику и его номер зафиксировался в электронной памяти, а потому отказался от подобной мысли.