Агент его Величества - Вадим Волобуев

Твид с трудом подавил зевоту.

– Мне нет дела до рабов, господа, – сказал он, – но война очень вредит коммерции. А это плохо.

Собеседники его промолчали. Никто не собирался спорить с тем, что упадок коммерции – это плохо.

В этот момент к Твиду приблизился лакей и что-то прошептал ему на ухо.

– Господа, я вынужден вас оставить на какое-то время, – сказал тот. – Меня призывают дела.

– Было очень приятно побеседовать с вами, – поклонился ему Костенко.

Твид удалился, а к Костенко приблизился Катакази.

– Приятно видеть вас в добром здравии, Семён Родионович.

– Благодарю, Константин Гаврилович.

– Как продвигается ваше расследование?

– О чём вы? – притворно удивился Костенко.

– Ну как же! Разве вы на пару с офицером полиции не заняты розыском убийц несчастного Моравского? – Он засмеялся, обращаясь к Вуду. – Вообразите, господин Костенко твёрдо убеждён, что его похитителями были поляки. Что за странное предположение!.. Теперь он как заправский сыщик носится по Нью-Йорку, выслеживая всех поляков и допрашивая дипломатов. – Он расхохотался.

Вуд вежливо хихикнул.

– Похвальная настойчивость. Нашу полицию действительно следует понукать.

Посыл Катакази был ясен: он открещивался от любых действий Костенко, выставляя его на посмешище. Но Семёна Родионовича такой приём взбесил. Побагровев, он отхлебнул вина и процедил по-русски:

– Извольте не трепать вашим языком в присутствии иностранцев.

Катакази ошеломлённо замолк.

– Простите, если я вас…

– Не прощу, – оборвал его Семён Родионович. – Если бы вы столь бесцеремонно вторгались в мою личную жизнь, это ещё можно было бы понять. Но вы, милостивый государь, ставите под угрозу мою внешнеполитическую миссию, от которой, в некоторой степени, зависит судьба российско-американских отношений. Вот этого уже простить никак нельзя. Вы поняли меня?

Катакази бледно улыбнулся и перевёз взгляд на Вуда.

– Ждите сенсаций, – бросил он, отходя в сторону.

– Что случилось? – спросил Семёна Родионовича бывший мэр.

– Ничего особенного. Мы с господином Катакази по-разному понимаем роль дипломатических поверенных в чужих краях. Конфликт интересов, знаете ли.

– О да, я вас понимаю…

В этот момент опять раздался громовой голос Опдайка.

– Прошу минуту внимания, господа! Специально для русских гостей наш вечер осчастливила своим присутствием знаменитая труппа братьев Бутов. Они исполнят нам сцены из Шекспира. Поприветствуем их!

Раздались аплодисменты, мэр махнул кому-то рукой. В помещение гуськом вошли три человека в древнеримской одежде. Поклонившись зрителям, они приняли театральные позы, и один, выступив вперёд, объявил:

– Позвольте нам выразить искреннюю признательность господину мэру за приглашение на этот блестящий вечер. Это большая честь для нас – играть в стенах Сити-Холла. Мы исполним отрывок из пьесы Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь». Надеемся, что бессмертные строки великого англичанина придутся вам по сердцу и отвлекут от повседневных забот…

Тем временем Твид вышел на крыльцо и увидел внизу невысокого молодого человека, лукаво глядящего на него из-под полы широкой фетровой шляпы. Лакей тихо сообщил:

– Этот господин желал видеть вас, мистер Твид.

«Сахем» молча кивнул и медленно спустился по ступенькам.

– Кто вы такой, сударь? – грубым голосом осведомился он.

– Лейтенант нью-йоркской полиции Джек Нисон, – приподнял шляпу человек.

– Что вам надо?

– Почти ничего. Только услышать несколько слов в качестве подтверждения своей правоты.

Твид смерил его тяжёлым взглядом.

– Если у вас какое-то дело, извольте явиться завтра в мою контору. А сейчас я, как видите, занят.

– Боюсь, что дело, с которым я пришёл, не терпит отлагательства.

– Тогда выкладывайте его и побыстрее.

– Вы не против пройтись по парку?

Твид покосился на лакеев.

– Не против. – Он достал трубку, набил её табаком и задымил, медленно идя по дорожке.

– Я веду дело о похищении русского дипломата Семёна Костенко, – сообщил Нисон.

– Любопытно.

– В ходе расследования я выяснил, что это похищение было организовано двумя людьми: Тадеушем Грохолей и Джулиусом Моравским. Они совершили его с целью получить сведения о тайной миссии русского агента и передать его в руки английской разведки. Вторую задачу им выполнить не удалось, ибо агент был отбит у них членами банды «Мёртвые кролики», которые анонимно доставили его в полицейский участок. Вскоре после этого Моравский был убит…

– Всё это очень интересно, но при чём тут я? – прервал его Твид.

– При том, что это вы приказали убить Моравского.

Миллионер остановился.

– Вы в своём уме, офицер?

– Разве я похож на сумасшедшего? – улыбнулся Нисон.

– Хм… Пожалуй, нет. И зачем же, по-вашему, мне это понадобилось?

– Не знаю. Возможно, вы не сговорились с Моравским относительно дальнейшей судьбы Костенко. А может быть, отомстили ему за то, что он действовал за вашей спиной.

– И у вас, конечно, есть доказательства…

– Разумеется. Не думаете же вы, что я пришёл к вам просто поболтать. Тадеуш Грохоля был сегодня арестован и доставлен мной в тайное место, где его не найдут ваши головорезы. Он готов дать показания против вас. В этом его поддержит и британский консул Уитенфорд, который, если не ошибаюсь, присутствует на сегодняшнем мероприятии. Если желаете, мы можем войти и спросить его самого.

Твид исподлобья посмотрел на сыщика.

– Не бери меня на понт, щенок. У тебя ничего нет, кроме догадок и предположений…

– Полагаю, для Сайски будет достаточно и догадок.

– Ты встречался с Сайски?

– Да. И обещал передать ему всю информацию, которую раздобуду.

Повисла пауза. Два человека сверлили друг друга взглядами, словно проверяя на прочность.

– Знаю, о чём вы думаете, – сказал Нисон. – Хотите избавиться от настырного копа. Не советую. Перед тем, как отправиться сюда, я оставил записку в управлении. Если со мной что-нибудь случится, вы будете первым подозреваемым.

Твид засопел, отворачиваясь.

– Двадцать кусков тебе достаточно?

– Мистер Твид, вы ворочаете миллионами. Неужели вам жалко какой-то сотни тысяч для бедного полицейского?

– Губа не дура. Я подумаю.