Парень с крутым нравом - Кирилл Максимов

«Помогите, – повторила она. – За мной маньяк гонится».

«Где он сейчас?», – спросил Богдан, доставая травматик.

«Там. – Девушка указала в сторону леса. – Я от него убежала».

Князев услышал за собой чье-то дыхание, но обернуться не успел. Его сильно ударили по голове, и он потерял сознание.

– Теперь все вспомнил, – проговорил Богдан, глядя на Прохора.

– Так бывает после удара, – подтвердил Дугов. – Случается потеря памяти, но кратковременная. Так что же с вами случилось?

Князев пересказал то, что вспомнил.

Камышегородский покачал головой и заявил:

– Никакой это не насильник. Я же говорю, тут журналюга орудует. Вот и разыграл для тебя спектакль с насильником. Подлый, на жалость бьет!

Князев поднялся на ноги. Его пошатывало.

Прохор придержал Богдана, чтобы тот не упал, и сказал:

– Совсем плох. Ему отлежаться надо. И не один день. Чтобы в норму прийти, недели две понадобится.

– А как же работа? – спросил Князев.

– Это моя забота. Человека, чтобы подменить тебя, я найду. О зарплате не беспокойся. Никаких больничных оформлять не будем. Все равно я за тебя Бубликову вперед деньги перечислил. Пусть он и платит тебе исправно. Жить есть где. Отдыхай и о работе пока не думай. Пошли в машину.

– Можно и так, – согласился Богдан.

Он доковылял до джипа Камышегородского, устроился впереди. Григорий сел за руль. Прохор – на заднее сиденье.

– Ну, поехали.

– Только особо не спешите, – попросил психоаналитик. – Ему тряска сейчас противопоказана.

– А кто сказал, что я буду спешить? – Начальник охраны усмехнулся. – Поедем помаленьку, полегоньку.

Машина неторопливо катила по дороге. Князев смотрел в окно. Он все вспомнил, но что-то не давало ему покоя. Богдан подозревал, что его обманули. В поведении Камышегородского и Прохора было нечто неискреннее, какая-то притворная ласковость.

«Откуда тут сейчас взялся Григорий? – подумал Богдан. – Что ему понадобилось?»

– А вы в «Дубраве» были? – спросил он.

– Нет. Чего мне там ночью делать? – Камышегородский пожал плечами. – Ты на связь перестал выходить. Я обеспокоился, сел и приехал. А почему это тебя интересует? Я же сказал, о работе на две недели забудь. Потом свое отработаешь, попозже.

Машина подкатила к воротам детского дома. На въезде стояла Ольга Латушко, на плечи которой был накинут платок.

«А она тут как оказалась? – подумал Князев. – Ольга же в «Дубраве» была!»

Но на этот раз спрашивать Богдан не стал.

– Сейчас, только ворота на ключ закрою, – сказала женщина, пропуская машину.

Зазвенела цепь, директорша детского дома села в машину. Странно, но она не спросила, что случилось. Джип доехал до самого флигеля. Богдану помогли подняться на крыльцо, уложили в постель.

– Я возле него немного побуду, – сказала Латушко, усаживаясь на стул. – Ключ возьмите. У меня дубликат есть в кабинете.

– Ну, счастливо оставаться. Как-нибудь проведаю, – пообещал Камышегородский. – Да!.. – спохватился он. – Мобильник свой держи. Его ребята в траве нашли. – Начальник охраны оставил на тумбочке мобильник и вышел из номера вместе с Прохором.

Латушко положила ладонь на голову Богдана, пощупала шишку.

– Сильно болит? – сочувственно поинтересовалась она.

– Спать хочется, – соврал бывший десантник.

Его раздражало присутствие Ольги, а еще больше – ее прикосновения. Он не мог понять, что заставило его заняться с ней безумным сексом. Латушко словно почувствовала его настроение, убрала руку со лба, закуталась в платок.

– Вот ты поправишься, и мы с тобой развлечемся, позабавимся. Ведь нам было чудесно. – Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Не надо, – пробормотал Князев.

– Спокойной ночи. – Ольга выскользнула из номера.

Богдан сел, потер виски. За дверью послышалось движение, в номер заглянула Настя, одетая в махровый халат. Выглядела она испуганной.

– Меня сегодня чуть не поймали, – выпалила она шепотом. – У тебя что-нибудь выпить есть? Это чтобы стресс снять.

– Водка есть и томатный сок. Если ты приготовишь «Кровавую Мери» для себя и меня, я тебе спасибо скажу. Все в холодильнике стоит.

Настя прошла на кухню и вскоре вернулась в комнату с двумя стаканами.

– Так что случилось? – спросил Князев, отхлебнув немного.

Настя коротко пересказала события этой ночи.

– Ты куда пропал? – спросила она. – Был бы ты на месте, ничего этого не случилось бы.

– У меня своя история, – ответил Богдан и посвятил Настю в то, что произошло.

– Что ж, день неудачный.

– Ночь, – уточнил Князев.

– Да, а почему ты тогда со мной шепотом говорил? – поинтересовалась Бубликова.

– Когда?

– По телефону, когда я тебе позвонила, а потом вместо тебя эти амбалы появились.

– Не говорил я с тобой, – заявил Князев.

– Ты хоть себя не обманывай. – Настя потянулась за мобильником Богдана, полистала записи в его памяти. – Вот, посмотри, я тебе звонила, и мы говорили. Ты мне ответил, обещал прийти. Я тебя ждала и попалась.

– Чертовщина какая-то, – сказал Князев. – Не нравится мне все это.

– Ты шепотом говорил, и голос у тебя был странный, – припомнила Настя. – Может, это и не ты был, а один из тех двоих?

– Выходит, что так. Тут вообще масса нестыковок получается.

– В чем?

Князев немного подумал, потом начал:

– Во-первых, звонок.

– Это да, – согласилась Настя.

– Во-вторых, я отчетливо помню, что ударили меня сзади. А шишка на голове спереди. Со спины так не ударишь.

– Это точно?

– Точнее не бывает. В-третьих, посмотри, кулаки у меня сбиты. Синяки на теле. Выходит, я с кем-то хорошо подрался. Но я не помню этого!

Настя рассмотрела ссадины на кулаках Богдана, потрогала синяки на его плече.

– А не могли тебя побить уже после того, как ты потерял сознание? – спросила женщина.

– Какой смысл? Я охранник, меня оглушили, дальше делай что хочешь. Зачем еще и ногами пинать? Это насчет синяков. А сбитые кулаки свидетельствуют, что я кому-то морду бил. Причем основательно. Не жалея ни противника, ни себя. Да и большинство синяков у меня спереди. Дрался я лицом к лицу.

Бубликова задумчиво покусывала губу.

– Странно все это.

– Вот и я так думаю. К тому же по воспоминаниям выходит, будто все длилось несколько минут. А по часам получается, что прошло значительно больше времени.