В Plaz’e только девушки - Мила Бограш

Я вернулась назад в своих умозаключениях. Итак, Яна встретила Веру. И вдруг – умерла? А Вера пришла к ней, посмотрела на мертвую подругу и спокойно уехала восвояси? Почему не подняла тревогу? Или все-таки подняла, но было уже поздно? Откуда известно, что у Яны случился инфаркт, если экспертиза еще до конца не проведена? А что, если…

Я схватила мобильник и стала лихорадочно набирать знакомый номер, едва попадая на нужные кнопки:

– Вячеслав, Иванович! Мне нужно срочно вас увидеть! Очень срочно! – орала я в трубку мобильника. – Это вопрос жизни и смерти!

– Жизни и смерти, гм… – хмыкнул Рикемчук. – Вы что, Василиса, из приемной Господа звоните? – поинтересовался он и безропотно согласился: – Ладно, чего уж… Спускайтесь с небес. Жду.

Я не вошла, а буквально ворвалась в кабинет следователя, как десятибалльный ураган по имени «Василиса». Рикемчук даже непроизвольно прикрыл руками бумаги на столе, чтобы, часом, не смело.

– Присядьте, пожалуйста… – попытался он меня успокоить. Но разве можно попросить смерч присесть?

– Вячеслав Иванович! Марта пропала! – выкрикнула я с порога.

– Вот как? – он сидел несокрушимо, как скала, пока я приплясывала от нетерпения у его стола. – Когда?

– После того, как умерла ее подруга.

– Отчего умерла? Что за подруга?

– Яна Куприянова. Корреспондент рекламного журнала «Сияние». Они работали вместе. Она привела к Марте Веру, которой выпала «Башня»…

– Стоп! – хлопнул Рикемчук ладонью по столу. – Сядьте, свидетель.

Его грозный окрик сразу меня усмирил. Вот что значит сила слова в устах небожителя в погонах. Я села, хотя усидеть на месте было трудно.

– Встать! – резко приказал Рикемчук – Вдох! Выдох! – И я, как на зарядке, вскочила, вдохнула и выдохнула.

– Садитесь. Теперь все по порядку. – Он положил перед собой чистый лист. – Кто такая Яна?

И я рассказала все, что мне только что сообщили коллеги Марты. Про ее подругу, которая, кстати, была на похоронах Еремея. Про то, как однажды Яна пришла с незнакомой девушкой Верой и они вместе с Мартой рассматривали Аркан Таро «Башня». Карта эта предвещает беды и утраты, и, судя по всему, она выпала Вере. Рикемчук делал на листе пометки.

– А отчество Яны знаете? – поднял он глаза.

– Антоновна… – вспомнила я траурную надпись.

– Почему они именно к Марте пришли?

– Марта не только астрологией увлекается, но и гадает на Таро – у нее такое хобби.

– Гм, хобби, – скептически усмехнулся Рикемчук.

– Неделю назад коллеги слышали, как Яна позвонила Марте и что-то сказала. Та ответила: «Завтра сразу же приезжай ко мне вместе с Верой».

– И что?

– Яна не приехала. В издательстве узнали, что она скоропостижно умерла. Предположительно, от инфаркта. А Марта так расстроилась, что сразу взяла отпуск и куда-то уехала.

– Не дождавшись похорон подруги? – тот же вопрос, что и я, задал Рикемчук.

– То-то и оно! Вячеслав Иванович, узнайте по своим каналам о результатах вскрытия. Яна, как я поняла, еще находится в морге.

– Узнаю… Но и у меня к вам, Василиса, просьба.

– Слушаю, Вячеслав Иванович.

– Съездите к дому… – заглянул он в свои записи, – …Яны Антоновны Куприяновой. Сколько ей лет, вы говорите? Двадцать пять? Значит, восемьдесят пятого года рождения. Адрес нам сейчас пробьют. Вот и поезжайте. Расспросите соседей, что да как. У вас это хорошо выходит. А завтра утречком встретимся у меня.

– Хорошо, Вячеслав Иванович, – с готовностью согласилась я. Мне самой не терпелось узнать, что же случилось с Яной.

Рикемчук кому-то позвонил, и пока мы вместе пили чай с фирменным острожным лакомством – неизменными сухарями, принесли домашний адрес Яны. Но прямо от следователя я к ее дому не поехала. Я отправилась в свой офис. У меня родилась неплохая идея.

«Зря, что ли, наши шпионы хлеб, то есть “Вискас” едят?» – подумала я и решила, что пора бы попробовать Бастинду в деле. Провести, так сказать, пробные учения. По дороге созвонилась с Аленкой, спросила, как там наша лазутчица поживает.

– Живет, корм жует… – словно услышав мои мысли, успокоила соратница. – Шпионка в простое.

– Есть на нее заказ! – обрадовала я Аленку. – Снаряжай нашу «радистку Кэт».

– Для кого? – удивилась она.

– Для меня.

– За кем шпионить собралась? – насторожилась она.

– Ни за кем, – успокоила я, – просто ей надо в одно место проникнуть.

– В какое?

– Ален, после расскажу…

– Ну вот опять… – в ее голосе послышалась обреченность.

Аленка боялась за меня из-за моей второй работы. Криминальные расследования не всегда хорошо заканчиваются для детектива. Ни ей, ни своим близким я обычно не говорила правду об историях, в которые влипала. По дороге придумала версию, зачем мне понадобилась Бастинда.

– Для чего тебе шпионка? – еще у порога подозрительно спросила Аленка. – Ты что, опять расследование проводишь?

– Провожу, – согласилась я, – но не я.

– А кто?

– Домоуправша наша – Катерина. Она просила принести кошку.

– Зачем? – недоверчиво смотрела соратница.

– Хочет узнать, что за новые жильцы в дом въехали. Бдит. Новички откуда-то из не ближних краев, – намекнула я, – что за люди, неизвестно. Так просто к ним не сунешься. Может, пригласят в квартиру, а может, – от ворот поворот. Вот она и придумала, как к ним проникнуть. Мы сейчас деньги на новые домофоны собираем. Катюша хочет подойти к ним. Но не с пустыми руками, а с кошкой. Мол, киску выгуливала, заглянула по-соседски.

– И что? – никак не врубалась Аленка.

– А то. Она придумала: они ей дверь отроют, а кошка из рук «случайно» выскочит. Охи, ахи! Понятно, Катерину в квартиру впустят, киску найти. Глядишь, чайку предложат. Так и познакомятся в неформальной обстановке. Она оглядится. Прислушается. Оценит…

– Супер! – одобрила этот мифический план Аленка.

– Ну! Я и говорю. Тащи шпионку.

Алена вынесла кошку. Я сунула легкую Бастинду в рюкзачок, чуть приоткрыла клапан, чтобы киске было чем дышать, и отправилась к дому неизвестной Яны.

Недалеко от Яниного подъезда я выпустила тайного агента из рюкзака. Бастинда, умница, все правильно поняла. Села под дверью и начала умильно мяукать. Но не противно, а мелодично, старательно, словно грустную песню выводила. Я, спрятавшись за домик на детской площадке, наблюдала. Первая же выходившая из подъезда бабушка опустилась на скамейку, погладила кошку. Та вкрадчиво потерлась о ее руки.

– Домой, что ли, просишься, гулена? – спросила она киску.