Шутки в сторону - Оксана Обухова

Полина пошла провожать Диану, Стелькин улизнул на второй этаж, думаю, к удобствам, Жора тоже куда-то испарился, но вряд ли на улицу, так как выход уже перекрывал Антон. Я и Туполев остались одни в гостиной.

— Назар, зачем тебе это нужно? — спросила я. — Зачем ты хочешь собрать всех этих людей в одном месте?

Назар ответил жестко, даже с избытком, и немного повелительно:

— Первое, что вы должны были сделать еще четыре дня назад, это оповестить все заинтересованные лица, что их разговоры в этом доме прослушивались. Это во-первых. А во-вторых, у меня нет времени играть в ваши дурацкие игры. Кто-то устраивает в моем городе кровавые разборки, и я хочу знать — кто это затеял. Это мой город. — Тон Назара четко говорил о его намерениях и притязаниях. Рассусоливать он точно не будет.

— Ты хочешь заставить их всех вместе искать в своих рядах «шахматиста»?

— Называй как хочешь, но я его найду. Я не имею права спускать такие ситуации на тормозах.

— А милиция?

— Милиция пусть карманников ловит, — сухо проговорил Туполев. — Здесь задействована хорошая группа. С большими деньгами, амбициями и хорошим руководством. Это — мое дело.

— А если поступить как-то иначе?.. — начала я, но босс меня перебил:

— У меня нет времени играть в шпионов. Твой «шахматист», вашими молитвами, уже опережает меня на три хода. На игры нет времени.

— Жестко, — заметила я.

— Иначе не умею, — нахмурился Назар и посмотрел на вернувшуюся Полину.

И мне тут же захотелось рассчитаться на первый-второй. Ничего в поведении Полины с появлением Туполева не изменилось. Она была все так же, насколько возможно, спокойна, ее руки плавными движениями дотрагивались до волос и оправляли складки блузки. Она не выделяла в толпе Назара как мужчину, она была такой, как всегда.

Но от этого еще больше хотелось ее придушить. Ты тут трюки выделываешь, чудеса ловкости и изобретательности, а она — просто женственна. И никуда от этого не деться, женственность — врожденный талант. И потому — прелестен.

Назар тоже не делал никаких авансов. Не разглядывал Аркадьевну с жадным интересом, и я впервые поняла, почему рядом с Полиной другие женщины чувствовали свою ущербность. «Я так люблю все естественное, что останавливаюсь на улице, чтобы посмотреть, как собака гложет кость» — примерно так сказал кто-то из великих, и лучшего определения я не нашла бы. Именно естественность Полины притягивала к ней мужчин, останавливала их на улице и заставляла смотреть вслед. Простых, нормальных мужиков, не любителей остроумных женщин, не любителей пикировок, взрывов интеллекта и хлестких ударов отточенных языков.

Увы, но все мое недовольство происходило из моих собственных комплексов… и оттого только возрастало. Бог не наградил меня прелестной женственностью, не наделил естественностью обедающей собаки, он дал мне лишь возможность трезво оценивать свои возможности. Давать оценку достоинствам и искать причину неудач в самой себе. Способностью к самоанализу он меня наградил.

И на том спасибо.

Я стиснула зубы, досчитала в уме до десяти (Аркадьевна тем временем угостила себя и Туполева коньячком, от которого я отказалась — буйная во хмелю бываю) и спросила:

— Назар, как ты собираешься пригласить в какой-то отель незнакомых людей?

— Не незнакомых, — поправил Назар. — Они знают меня. Этого достаточно. Отель принадлежит мне, точнее, я один из главных его акционеров, на следующий четверг назначено его открытие. Мы, так сказать, проведем предварительную презентацию.

Ловко. Постояльцев в отеле еще нет, и приглашение подозреваемых на открытие выглядит вполне невинно.

— Вы пригласите нас и еще трех человек из этого списка? — тихо спросила Полина и дотронулась до Гошиных записей.

— Нет. Четверых. — Туполев усмехнулся. — У вас ведь график посещений расчерчен на четыре персоны?

— Но…

— Со мной приедет Юлий Августович Гнедой, — четко проговорил Назар. И то, как он это произнес, показало, что никаких комментариев не последует.

Я и Полина мудро не полезли с расспросами. Назар надул щеки, оглядел нас, притихших, и, видимо, решил стать благоразумным. Мы все плыли в одной лодке, и ввиду исключительности предстоящих мероприятий патрон снизошел до объяснений:

— Гнедой мне почти незнаком. Он представитель одной инвестиционной группы и приехал ко мне по рекомендации знакомого политика. Мне не понравилось, что Юлий Августович сам назначил место делового ужина — в бизнес-клубе. — Туполев нахмурился. — Я не люблю, когда кто-то широко использует возможность засветиться в моем обществе, в моем городе. Это понятно?

— Угу, — кивнули мы с Аркадьевной.

— Я отказался встречаться с ним в людном месте и пригласил сюда. Так мне было удобнее.

— И вы оставили его в подозреваемых? — спросила Полина.

— Да. Я выходил ненадолго, а когда вернулся, он проявлял интерес к бронзовой настольной лампе. Она ему понравилась.

— Ого! — воскликнула я. — Значит, в твое отсутствие Гнедой мог обнаружить в лампе микрофон?

— Да. И потому он тоже приедет.

— Но ведь… — начала я.

— Но ведь, — с нажимом перебил Назар, — собирать данные прослушки мог не только человек, опасающийся за свои секреты, но и человек, сообразивший, что может использовать эти данные против третьих лиц. Объяснения нужны?

— Нет, — медленно проговорила я.

— Я обязан предупредить людей, что за ними велась слежка. Это требования элементарной порядочности.

Мы с Полиной переглянулись и почувствовали себя трусливыми лгунишками. Назару легко говорить о порядочности, он на честном имени империю построил, а что делать нам — сереньким мышкам у подножия трона? Только сидеть под ковром и надеяться, что не раздавят невзначай.

Откуда-то из недр дома в гостиную вкатился Жора Бульдозер. Почти одновременно с ним от входной двери появился невозмутимый Антон.

Перебросив взгляд с Жоры на охранника, Туполев пошевелил губами, дернул подбородком и очень спокойно, размеренно произнес:

— Я надеюсь, вы не хотите лишить нас своего общества?

Даже малообразованный бандит Жора понял, что вопрос совершенно определенно подразумевает следующее: во-первых, Туполев, что неприятно, заподозрил Бульдозера в попытке побега, а во-вторых, четко дает понять — лишиться общества людей может и покойник.

Жора молча сел в кресло подальше от олигарха и подвинул к себе пепельницу.

Назар удовлетворенно мотнул головой и обратился к Полине:

— За вами приедут завтра. Точное время сообщит Антон. Никаких звонков, никаких сношений с внешним миром, никаких отлучек. Все вопросы решайте с Антоном или через него. Все понятно?

— У меня нет лишней спальни, — быстро вставила Полина. — В гостевой выбиты стекла, мы их фанеркой…