Смерть умеет улыбаться - Ника Шахова

Покинув прокуренный павильон, я с упоением вдохнула свежий воздух.

Медленно прошлась вдоль развалин древней монастырской стены. Продралась сквозь крапиву и потрогала каменную кладку. Невероятно.

Чудится, что токи столетий щекочут кончики пальцев. Оторвавшись от стены, вышла на центральную аллею, где гуляли мамаши с колясками, карапузы обоих полов, возбужденные беготней, пронзительным визгом и взаимными тумаками, и где променадили бдительные бабули. Возле фонтана скормила бублик ожиревшим от наглости голубям. Сама поклевала - два шоколадных и одно ванильное мороженое. После чего захотелось пить. Выдула два стакана лимонада, невзначай любуясь окрестностями. Но соглядатая, который опять прилип взглядом к моему хребту, вычислить не смогла. Невидимка. Или ментальный глюк. Андрей прав: пора лечиться.

А до вечера также далеко, как до счастья.

Время растянулось, как резинка от старых семейных трусов. Вчера оно неслось, подстегнутое лихим куражом, секунды, дурачась, наскакивали на секунды, сшибались, падали, образуя кучу-малу, и недремлющая корова, дождавшись, когда секунды собьются в кучу побольше, слизывала их шершавым языком. Сегодня ткань времени расползлась, между секундами разверзлись мрачные бездонные пустоты, в которые легко провалиться и сгинуть навеки.

Ох, что-то будет завтра... Если, конечно, завтра для меня наступит.

Нехорошие у меня предчувствия, нехорошие. Типун на язык.

Повинуясь внезапному порыву, я пошла на кладбище. Подойдя к воротам, услышала пение. Дрожащий голосок выводил "люди гибнут за метал" двумя октавами выше положенного. Я подкралась к колючим зарослям шиповника, из-за которых слышалось пение, и осторожно раздвинула ветки. На каменном парапете спиной ко мне сидела девушка, одетая в светлую ночную рубашку с мелкими розовыми цветочками. Ее густые волосы огненно-рыжим потоком струились по плечам и спине.

- Нимфа, - охнула я.

Она грациозно оглянулась. Я охнула повторно. Левый глаз девушки беспрестанно наполнялся слезами, как будто она оплакивала несовершенство мира, а правый смотрел открыто и радостно. Янус.

Она спрыгнула с парапета и замерла напротив меня, готовая в любую секунду сорваться и убежать. Я тоже замерла, боясь спугнуть ее. Она несмело улыбнулась, я разделила пеструю охапку полевых цветов на два приличных букета и один протянула нимфе. Она схватила его и вдруг бросилась бежать, петляя между крестами...

- Вот и я, - сказала я, зажигая лампаду. Мой голос прозвучал глухо, как в склепе. Хотя это сравнение здесь не уместно.

- Всем привет. Надеюсь... вы меня слышите...

Я долго сидела, прислушиваясь к тишине, переполненной смыслом. Мысли, как гладкая прибрежная галька, увлекаемая пенным прибоем, лениво перекатывались туда-сюда, оставляя монотонное шуршание в ушах и горьковато-солоноватый привкус во рту. Расставив свежие цветы и попрощавшись, я вышла на свет.

Перед дверью часовенки сидела рыжеволосая нимфа. Я спрятала ключ на место, повернулась, медленно, чтобы не вспугнуть, подошла к ней и спросила:

- Как тебя зовут?

Ее взгляд, устремленный на меня, ничего не выразил. Может, плохо слышит? Я показала пальцем на себя и четко произнесла, повышая голос:

- Меня зовут Ника. А тебя?

Она снова не отреагировала.

- Ты хорошо поешь, - грубо польстила я, но она не клюнула. Я не знала,

что сказать еще, но повернуться и уйти было неудобно. Дурацкая ситуация.

- Где ты живешь? Давай, я отведу тебя домой. Молоденьким хорошеньким девушкам нечего делать на кладбище. Пойдем?..

Я протянула руку. Нимфа легко вскочила и одним махом отпрыгнула от меня на полтора метра.

- Пойдем, - позвала я.

Она засмеялась, и ее звонкий голосок рассыпался на сотни колокольчиков.

- Пойдем! - позвала я настойчивей.

Продолжая смеяться, она побежала вглубь кладбища, быстро перебирая босыми ногами. За ее спиной металась полыхающая на солнце грива. Я долго смотрела вслед. Когда нимфа скрылась из вида, я пожала плечами и направилась к выходу.

Легкий ветерок нехотя забавлялся желтеющими листьями берез. Вдруг среди тихого шелеста мне послышался зов колокольчиков:

- Ника.

Остановилась и огляделась: плиты, кресты, цветники, гравийная дорожка, березовая аллея, старая церковь, забор. И никого. Прислушалась - нет, показалось, глюки. Дошла до будки смотрителя, остановилась и нагнулась, чтобы завязать развязавшийся шнурок.

- Ни-ка!

Нет, не глюки. А, - догадалась я, - она дразнит меня. Сделаю вид, что не слышу.

- Ни-ка! Ха-ха-ха-ха-ха, - заливисто радовались колокольчики. Еще ни одному человеку на свете я не доставляла такой острой радости. Ну и пусть себе радуется.

Разобравшись со шнурком, я встала - никого, как и следовало ожидать, и вышла за ворота.

- Ника!

Я обернулась. Левый глаз нимфы утонул в лезах.

- Ни-ка.

Нас разделили кладбищенские ворота.

- Ни-ка-ни-ка-ни-ка-ни-ка... - беспрерывно звенели бубенчики, сопровождая мой спуск под гору.

* * *

Я шла быстро, почти бежала. Резко свернув со Строителей коммунизма на

Школьную, налетела на мальчишку, который накачивал насосом заднюю шину велосипеда.

П-ш... П-ш... - вырывался из насоса знакомый ритмичный звук. Я оцепенела. Вот оно! Вспомнила!

Кое-что проясняется: так дышало оно, не случайно мысли вертелись вокруг гаража. Так и думала, что все дело в технике.

Вернувшись домой, я обнаружила, что Макс не вернулся. Я обещала Андрею сутки, а раз обещала - надо ждать. Невыносимо. Макс, ну где ты?! Быстро домой!

Поразмыслив, я решила не отказываться от своего первоначального плана и все-таки навестить тетину Ванду. Пока суть да дело - как раз истекут отпущенные Андрею сутки. И тогда... Я пока не придумала, что тогда, но

Андрей трижды пожалеет, ручаюсь! А такие вещи лучше делать импровизационно, повинуясь внезапному порыву: снять тормоза и...

Я позвонила Натке, чтобы сообщить, что не смогу отзвониться в десять тридцать шесть, потому что в это время буду в гостях у ее конкурентки по оккультному цеху.

- У кого это? - ревниво спросила подруга.

- У Ванды.

В трубке повисло молчание. Было слышно, как гудит и щелкает линия.

- Ты ее знаешь? - осторожно поинтересовалась я.

- Не ходи, я прошу тебя, не ходи! - неожиданно взвыла подруга.

Странная реакция. Я предложила ей объяснить.

- Она опасная мошенница, рецидивистка - пробу ставить негде.

Никто не любит конкурентов, ясное дело. Или?..