Охота на глухаря - Алексей Макеев

– Ну, а теперь объясни, что означали твои загадочные слова насчет того, что расследование покушения на Тонких для тебя тоже вроде закончено. Как это понимать?

– А так, что расследование этого дела взял себе Следственный комитет. Мне об этом сообщили, когда я был в дороге.

– Вот как! – воскликнул Сыромятников. – Что же, у них есть своя гипотеза? Какие-то нити?

– Да, гипотеза у них есть, – кивнул Лев, – и нить тоже. Да такая крепкая, что топором руби – не разрубишь. Видишь ли, они считают, что в Тонких стрелял покойный Петелин.

– Не может быть! Но с какой стати? Чем Тонких ему помешал?

– Это ты у них спроси, – усмехнулся Гуров. – Для них важно, что такая версия позволяет закрыть дело и не копать слишком глубоко. А то могут вскрыться разные неприятные вещи.

Сыромятников немного посидел, прихлебывая чай, потом произнес:

– Что ж, а может, оно и к лучшему. По крайней мере, так ты сможешь догулять остаток отпуска, отрешившись от всяких забот. Может, прямо сейчас соберемся да махнем с тобой на вечернюю зорьку?

– Спасибо, Григорий Гаврилович, но на зорьку я не пойду, – ответил Лев. – Вместо этого я сейчас соберусь да позвоню своему начальнику генералу Орлову. А потом, если встречу с его стороны взаимопонимание, еще и старшему лейтенанту Ожогину в Каширу.

– Стало быть, ты собираешься продолжать расследование? – догадался Сыромятников. – Будешь копать дальше?

– Да, буду, – решительно проговорил Гуров.

Глава 28

Как и намеревался, Лев первым делом позвонил своему начальнику. Генерал Орлов выслушал рассказ своего подчиненного о деле, которое Следственный комитет решил забрать себе, молча. Потом задал только один вопрос:

– Так ты собираешься вроде как провести проверку связей этого убитого бандита? Не было ли у него в Ключах сообщника?

– Да, именно так, товарищ генерал, – ответил Гуров.

– Что ж, я не возражаю, – сказал Орлов. – Субординацию мы тем самым не нарушаем, ведомственную распрю не устраиваем, а ясность в картину, возможно, и внесем. А может, добудем неопровержимые доказательства вины настоящего убийцы и сможем добиться его ареста и осуждения. Как ты думаешь, сможем мы это сделать?

– Обещания найти убийцу я давать не буду, но надежда такая у меня есть. Во всяком случае, до конца отпуска я намерен этим заниматься.

– «До конца отпуска…» – передразнил Гурова Орлов. – Тоже мне, отпуск! Я тебе, Гуров, не позволю свое здоровье гробить и Трудовым кодексом пренебрегать. Закончишь это расследование – изволь отправиться отдыхать. Может, на море съездишь. И не возражай, это приказ! А насчет твоего расследования – я сам позвоню в Каширу тамошнему начальнику, чтобы продолжали оказывать тебе содействие. Все, бывай.

Гуров только покачал головой, но возражать не стал – да и некому было, трубка замолчала. Тогда он сел, достал блокнот и составил план дальнейших действий на сегодня и завтра. После чего позвонил старшему лейтенанту Ожогину.

– Да, товарищ полковник, я уже в курсе, – ответил старлей. – Мне начальник райотдела уже сообщил, что я должен продолжать оказывать вам содействие. Какие будут приказы?

– Пока никаких, – сказал Гуров. – Главное, чтобы ты выполнил мое предыдущее распоряжение и сохранил образцы тех металлических частиц, что были найдены в карманах черной куртки. Я тебе сегодня же подошлю еще аналогичные образцы, для сравнения. Вот тогда надо будет действовать быстро и провести анализ присланных образцов. Все понял?

– Так точно, товарищ полковник!

Покончив со звонками, Гуров попросил у Сыромятникова четыре чистых пластиковых пакетика. Взял еще кусок ваты, разделил его на четыре части и каждую засунул в пакетик, после чего положил все пакеты себе в карман и направился к выходу.

– Ты куда? – спросил его Григорий Гаврилович. Сам он стоял уже с ружьем на плече, патронташ на поясе, готовый отправиться на охоту.

– Пойду пройдусь, – ответил Гуров. – Может, с кем побеседую.

Первым домом, куда он направился, был коттедж «учителя Святослава», то есть Игоря Угланова. Правда, был понедельник, день, свободный от тренингов, и глава общины мог находиться в Москве, но Гуров надеялся, что ему повезет.

И, как выяснилось, надеялся не зря: вышедшая на его звонок девушка – та же самая Марина, которая открыла ему дверь при первом посещении коттеджа, – сообщила, что Учитель дома. Она провела его в гостиную и предложила немного подождать.

Впрочем, ждать Гурову практически не пришлось: не успел он сесть, как в гостиную стремительно вошел Угланов.

– Рад вас видеть, Лев Иванович! – воскликнул он. – Тут кругом одни несчастья! Мало того, что стреляли в Аркадия Кузьмича, так еще и Павла Петровича убили! Скажите, вам удалось продвинуться в вашем расследовании? Удалось найти убийц?

– Да, убийц Петелина мы нашли, – ответил Гуров. – Да и про самого Петелина кое-что узнали. А вот покушение на Тонких пока остается нераскрытым. Именно этим я сейчас и занимаюсь. Вы не могли бы еще раз показать мне ваше оружие? А заодно и одежду, в которой вы ходите на охоту?

Лицо «учителя Святослава» побледнело и осунулось.

– Вы что, продолжаете меня подозревать в этом преступлении?! – воскликнул он. – Но мы ведь в тот же вечер выяснили, что меня там не было и не могло быть!

– Я вас и не подозреваю, – спокойно произнес Гуров, – просто отрабатываю одну версию. Так я могу осмотреть оружейный шкаф?

– Конечно, можете! – ответил хозяин. – У меня от вас секретов нет! – И широким жестом пригласил сыщика в дом.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в кабинет. Здесь Угланов отпер стальной шкаф, и перед Гуровым предстали стоящие в гнездах четыре охотничьих ружья. Сыщик по очереди вынул их, осмотрел затворы, приклады… Особенно его интересовали спусковые скобы ружей. Он достал из кармана заготовленные пакеты, вытащил из каждого ватку и по очереди провел ею по скобе каждого ружья – вначале «беретты», которой пользовался сам Угланов, а потом двух старых ружей. Затем опустил ватки в пакеты и пометил их, поместив туда бумажки с соответствующими надписями.

– Так, тут я увидел все, что хотел, – заявил он, опустив в гнездо последнее ружье – «тулку», с которой ходил на охоту Никита Лымарев. – Теперь мне хотелось бы взглянуть на вашу амуницию: патронташ, куртку и ботинки.

– И ботинки тоже? – удивился Угланов. – Ну, если так надо… Патронташ вот висит, смотрите. А за остальным идемте в гардеробную.

Гуров повертел в руках патронташ, и они спустились вниз. В гардеробной, квадратной комнате без окон, Угланов открыл один за другим все четыре шкафа и продемонстрировал Гурову их содержимое: пальто и куртки его и учеников, а также курточки и шубки живущих в коттедже девушек.

– Вот, смотрите, изучайте, – несколько нервно произнес он.