Уйти, не оставив следов - Марина Серова

Генри Смит некоторое время поглотал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Поразительно! Неужели этому обучают?! – наконец проговорил он. И после небольшой паузы: – Эжени, а вы не согласитесь пройти один небольшой тест?

– Желаете проверить мои слова? – улыбнулась я. – Легко!

– Вот. – Генри порылся в своей папке, достал два листка. – Этот тест недавно разработан группой немецких и английских ученых, выдает минимум погрешностей. Он призван определить степень креативности личности, качество взаимодействий в коллективе. А также степень адаптации личности в корпоративной плоскости.

– О, мистер Смит, креативность – это мой конек. Был им даже тогда, когда слова такого еще не употребляли. Будьте добры, дайте мне листок бумаги.

– Зачем?

– Для чистоты эксперимента. Набросаю в двух словах результат тестирования, который хочу продемонстрировать я. Потом сверим, совпадет ли он с тем, что покажет тест.

Мистер Смит, заинтригованный, протянул мне чистый листок. Я набросала несколько слов: «Уровень креативности высокий. Задатки лидера. Не показано взаимодействие в коллективе. Низкая склонность к подчинению». Свернула листок и протянула доктору.

– Подержите пока у себя.

Генри кивнул.

– Приступайте. – И замолчал, предоставляя мне возможность заняться тестом.

Разработка действительно была новой, но вопросы не порадовали оригинальностью. Отвечала я быстро, заранее просчитывая подтекст, задуманный составителями теста. В Ворошиловке нам в самом деле часто приходилось решать подобные задачи. Инструктора уверяли, что подобные проверки помогают развить в курсантах изворотливость ума.

Я закончила и протянула листки Генри.

Он занялся подсчетом баллов, потом вслух зачитал результат, что выдал тест.

– Высокий уровень креативности. Иногда слишком высокий уровень креативности, что может вредить совместной деятельности. Поэтому в некоторых случаях ее нужно держать в узде. Если же вы работаете один или являетесь начальником, то у вас большие перспективы. Ну-ка, посмотрим. – Генри развернул листок, на котором я предсказывала результаты тестирования. Прочел. Помолчал немного. – Поразительно! Практически все совпало!

– Желаете, попробуем еще раз? Я выберу другие ответы, с тем чтобы уровень креативности был средним или, скажем, низким?

– Не стоит, Эжени, вы меня убедили. – Доктор призадумался. – Занятно вас тренировали. Скажите, а миссис Ландри умеет вносить погрешности в результаты тестирования или корректировать их в свою пользу?

– Нас обучали за небольшим исключением по единой программе. Но Ольга не делала особых успехов, патологическая честность и мягкость мешали. – Я усмехнулась. – Не переживайте, Генри. Вы можете полностью доверять тесту Аммона. Уверена, что подруга о нем раньше не слышала и сейчас отвечает честно и совершенно искренне, как вы и просили.

Через несколько минут Оля закончила с ответами на вопросы. Мистер Смит галантно поблагодарил нас за сотрудничество и попрощался до завтра. Ему было необходимо обработать результаты и, основываясь на них, приготовить тесты на следующий сеанс, который был назначен на завтрашний день.

* * *

Выйдя из офиса, мы решили немного пройтись шумными улицами лондонского центра. Оля жаловалась на усталость, напряженность в глазах. Сетовала на мой запрет созваниваться с мужем и детьми. Я ее утешала и просила потерпеть немного.

Во время прогулки я не забывала аккуратно осматриваться, проверяя, нет ли в толпе непрерывно снующих людей, на стоянке такси, автобусных остановках, лиц, интересующихся нашими особами. Соглядатаев по-прежнему не наблюдалось, что косвенно подтверждало мою теорию. Конечно, очень хочется просчитать того товарища, что все это время сливал информацию врагам. Вдруг повезет и получится узнать хоть что-то о противнике. Но как разработать схему, если я даже не предполагаю, кто это может быть?

Мы зашли перекусить в традиционный лондонский паб. Есть не хотелось, поэтому заказали чай с молоком и пирожные.

– Жень, а о чем вы там с мистером Смитом болтали, пока я на вопросы отвечала?

– Да так, – дернула я плечом, – кажется, меня слегка занесло. Рассказала о Ворошиловке и немного напугала нашего доктора.

– Тетя Мила расстроится, – хихикнула подружка, – такого жениха упустили.

– Это уж точно, – усмехнулась я в ответ, – но ты можешь ей и не рассказывать ничего.

– Главное, чтобы Генри с перепугу ничего жуткого про меня не сочинил. Слушай, Женя, может, мы зря к нему обратились?

– Опять ты об этом! Надо узнать, что с тобой происходит! Так нельзя, Оля. И потом, чего такого страшного он может обнаружить? Ты же должна понимать, что все это тестирование, подсчеты баллов – вещь относительная. Результаты могут колебаться как в ту, так и в другую сторону. Допустимые погрешности огромны.

– Хочешь сказать, что не веришь в подобное обследование?

– Ну, так это почти то же самое, что гадать на кофейной гуще или верить гороскопам. Я их никогда не читаю.

– А я всегда, – смутилась подружка.

– Тогда скажи, если прочтешь нечто типа: «На этой неделе звезды сулят вам новое знакомство и неземную страсть». А ты тем временем давно живешь в счастливом браке. Что делать будешь?

– Не знаю, – смущенно опустила глаза подружка, – наверное, постараюсь не выходить из дома.

– Прекрасно, – рассмеялась я. – Чтобы случайно не завести неожиданных знакомств?

– Да ну тебя! Все равно астрологические прогнозы иногда сбываются.

– Чушь это, совпадение. При составлении гороскопов специально используются общие формулировки, которые подойдут примерно семидесяти процентам читателей. А дальше просто: подсознательно ты запоминаешь предсказание, которое сбылось, и забываешь то, что не оправдало ожиданий…

Внезапно я прервала свою болтовню, обратив внимание на состояние подруги. Оля замерла в кресле с неестественно выпрямленной спиной, ее руки были опущены на колени. Лицо застыло, как восковая маска, невидящие глаза, как стеклянные, смотрели в пустоту.

– Оля! – позвала я. – Оля, отзовись! Да что с тобой?! – стала я тормошить подругу. Но она не отвечала и, казалось, впала в какой-то непонятный транс.

На несколько мгновений я растерялась. Что делать? Можно, конечно, подождать, проследить, что будет дальше. Но мы находимся в общественном месте, за столиком в многолюдном кафе. Вдруг в подобном состоянии Оля способна навредить окружающим или себе? Поэтому я, мысленно прося прощения, нырнула под стол и сильно сжала кисть подруги болевым приемом, который обычно применяется для захвата.

– Больно, пусти! Женя, что ты делаешь?!

– А ты?! – Я вылезла из-под стола, отпуская Олину руку. – Пришла в себя?

– Я что, отключилась? Надолго?