Дама наизнанку - Василий Горлов

— Знаете, как пел Высоцкий: "Вот тогда и приходите, вот тогда поговорим!" — проявил эрудицию Хандыбин.

— А вес не интересует, как мы рассчитываем получить эти улики?

— Нисколько. Но, если Вы настаиваете…

— Гражданин Филимонов, с которым я побеседовала вчера утром ("Господи, — пронеслось в ее голове, — неужели это было только вчера?!), несколькими часами позже организовал на меня покушение. Прямых улик он снова не оставил, но имеются серьезные косвенные. За прямыми дело не станет: мы очень не любим, когда нарушаются правила игры. Угадайте с трех раз, что сделает Владик после того, когда мы докажем, что он был организатором покушения на офицера при исполнении? А если мы в довесок еще инкриминируем ему и организацию расстрела Банникова?

Поскольку директор не торопился угадывать, Овечкина сделала это за него:

— Он немедленно сдаст Вас как организатора, причем по обоим покушениям! Не верите?

— Верю, — согласился Хандыбин. У этих урок нет ни чести, ни совести, и они готовы навлечь беду на невиновного человека, лишь бы избежать наказания или, хотя бы, смягчить. Но я по-прежнему не могу взять в толк, причем здесь я?

Хотя Кирилл Олегович и хорохорился, было видно, что он всерьез озадачен. Лиде казалось, что по его лицу, как на бегущей строке, она может читать мысли Хандыбина. Сначала, полагала она, он обругал Стаса за недомыслие: кой черт его потянуло покушаться на эту сучку? Затем, естественно, раскинул мозгами: чем, собственно, ему грозит вся эта хреновина? А хреновина грозила серьезными проблемами: если Филимонов, гадский кот, заговорит, замести могут надолго, а то и навсегда, значит, нужно предпринимать какие-то меры. Это если директор не причастен к похищению Гусева. А если причастен, ход его мыслей будет другим: Он сочтет, что сделал все, что мог, и не станет связываться с Овечкиной. Или станет?

— Кстати, товарищ майор, Вы говорили о каком-то предложении…

Кажется, у рыбаков это называется "поклевка", подумала Лида. Она собралась, было, ответить, но в это время раздался звон разбитого стекла, и по всему кабинету разлетелись осколки роскошного письменного прибора из уральских камней, украшавшего хандыбинский стол: пуля, пущенная неизвестным снайпером, разбила его вдребезги. Собеседники моментально оказались на полу. Кирилл Олегович выглядел растерянным и напуганным. Видимо, посчитал, что ему припишут покушение на нее, решила Овечкина. Сама же она была уверена, что это — продолжение вчерашней истории, о которой она только что поведала директору. Сказано ведь: не буди лиха…

В кабинет заглянула перепуганная Зинаида. Увидев, что начальник и посетительница лежат на полу среди стеклянных и малахитовых осколков, она ойкнула и исчезла. Через мгновение в дверном проеме появился давешний охранник.

— Перо, — скомандовал ему директор, остававшийся по-прежнему на паркете, — закрой на окне жалюзи!

Было видно, что Перу этот приказ не понравился, но он беспрекословно его выполнил. Аккуратно, чтобы не попасть в зону обстрела, прошел вдоль стены и, вытянув руку, дернул за шнур. Когда окно закрылось крашенными белыми алюминиевыми полосками, Кирилл Олегович встал. Овечкина к этому времени уже говорила по телефону с Петровкой. В помещении заметно похолодало.

— Перо, возьми трех человек и пулей на тот чердак, откуда стреляли в старого директора! — снова распорядился Хандыбин.

— Отставить! — жестко скомандовала Овечкина.

Перо с изумлением посмотрел на майора и отправился выполнять приказ шефа.

— Я сказала, отставить! — от нахлынуашей злобы к этому тупому парню Лида заговорила жутковатым полушепотом.

— Отставить! — кислым голосом подтвердил ее слова директор.

— Сейчас приедет милиция, — пояснила Овечкина свое решение, — и осмотрит чердак. Посторонним там делать нечего. Если только Вы не хотите замести следы…

Хандыбин испуганно затряс головой, показывая, что у него и в мыслях не было ничего подобного.

— Однако нам ничто не мешает попытаться заблокировать преступника в доме. Если, конечно, он еще там! Разрешение на ношение оружия у Ваших охранников имеется?

— Да.

— Тогда мне будет нужно четыре человека. За мной!

Первыми, разумеется, приехали милиционеры из местного ОВД. Оцепив ближайшие дома, они приступили к тщательному обыску. Снайпера, как и следовало ожидать, давно и след простыл. Картина, увиденная на чердаке, повторяла ту, что увидели милиционеры в прошлый раз: профессионально оборудованное снайперское гнездо, только на этот раз стекло было выдавлено аккуратно, и следов крови не было. Увидев все, что ей было нужно, майор Овечкина оставила сыскарей заниматься своей работой, а сама вернулась в автосервис — продолжать беседу с директором.

Перо сидел при входе в офис и обшаривал взглядом все входящих. На майора он посмотрел тем тяжелым специфическим запоминающим взглядом, которым бывалые профессиональные уголовники одаривают всех служителей закона — составляя мысленную картотеку на будущее. Все окна в офисе были закрыты жалюзи. В хандыбинском кабинете уже вставили новое стекло, и Кирилл Олегович сидел за свободным от бумаг письменным столом, на котором стояла бутылка коньяку, большой высокий стакан, в котором налитая по палец золотилась благородная жидкость, и тарелка с нарезанным лимоном, присыпанным сахарным песком.

— Вот, профилактикой занимаюсь, — грустно улыбнувшись, объяснил он свое занятие, не совсем подходящее для разгара рабочего дня. — Не желаете удалить из крови лишний адреналин?

— Спасибо, нет. Вы способны продолжить нашу беседу, прервавшуюся столь драматически?

— Безусловно. Не предлагать же Вам навестить меня завтра?

— Очень разумно. Тогда я задам вам еще один вопрос: как Вы объясняете только что произошедшее? Только не надо повторять ту отговорку, с помощью которой Вы отделались от местных сыскарей, мол, ума не можете приложить, что случилось. Уважьте, пожалуйста, то серьезное учреждение, к которому я временно прикомандирована и в котором тщательно изучаю все обстоятельства убийства Банникова.

— Но произошедшее действительно представляет для меня загадку! Боюсь, что это снова покушались на Вас, но я здесь совершенно не при чем, поверьте! Зачем бы я стал делать это в собственном кабинете, да и вообще, зачем мне это нужно?

— Может быть и так. Но есть возможность посмотреть на произошедшее по-другому. Например, как на Вашу попытку отвести от себя более чем серьезное подозрение в устранении Банникова, приписав его мифическому "третьему", который на моих глазах пытался разделаться теперь и с Вами.

Кирилл Олегович протестующее замахал руками, но Овечкина, не обращая на него внимания, продолжала излагать альтернативные версии случившегося.

— … Возможно и такое: понимая, что только безумец задумает устранить офицера милиции среди бела дня у себя в кабинете, вы сознательно на это пошли, посчитав, что глупость подобного допущения и будет Вашей защитой. Впрочем, могли стрелять и в Вас, но почему промахнулись? Ладно, я сидела в глубине помещения; но вы-то у самого окна! В прошлый раз снайпер положил пулю точно в лоб, что же случилось с ним сейчас?