Новые гладиаторы - Сергей Зверев

Позади хлопнула дверь.

– Ты меня, сучка, чуть глаза не лишила! Ну все, кабздец тебе!

Маринка пыталась уползти от мужика, надвигающегося на нее. В панике она не додумалась даже встать на ноги, чтобы убежать.

Тут-то и случилось самое настоящее чудо. Из сплетения теней материализовалась рослая мужская фигура.

– Эй, козел!.. – начал было преследователь Маринки разговор с непонятным мужиком, возникшим вдруг на его пути.

Но он был внезапно подхвачен каким-то хитрым приемом, перелетел через чахлую живую изгородь, громко ударился о металлический грузовичок, стоявший у песочницы, и благоразумно затих. Впрочем, это ему не помогло. Таинственный незнакомец одним прыжком преодолел препятствие, разделяющее их, и коротким ударом перевел соперника из нокдауна в глубокий нокаут.

Спаситель вернулся к женщине и помог ей подняться.

– Не ушиблась, Маринка?

Этот голос показался ей не чужим.

– Ой, спасибочки вам за помощь. А мы разве знакомы?

– Работаем вместе, – заявил мужчина, лица которого она по-прежнему разглядеть не могла. – Волков моя фамилия.

– Ой! Геннадий Викторович! Так вы ж пропали! Ой, как же руки болят – об асфальт разодрала. Где-то в сумке салфетки были, но сейчас в темноте фиг что найдешь.

– Да, пропал, каюсь. Теперь появился. Погоди, помогу вещи собрать.

– Так темно же. Может, у вас фонарик или зажигалка есть?

Но Волков и так быстро собрал все потерянные вещи, вручил сумку Марине и пояснил:

– Я хорошо вижу в темноте. Это называется синдром вампира. Как куриная слепота, только наоборот.

– Все шутите, – облегченно протараторила Маринка.

Она наскоро обтерла ободранные ладони влажной салфеткой, не нашла куда ее выкинуть, и конфузливо спрятала в карман пальто.

– Пойдемте скорее отсюда. Как хорошо, что вы случайно оказались поблизости! – Женщина потянула свою так неожиданно воплотившуюся мечту в сторону освещенной улицы.

«Так не бывает!» – билась в ее мозгу крамольная мысль.

Но это была реальность. Принц без белого коня Геннадий Волков шел рядом и улыбался ей, когда они сталкивались взглядом.

– Что нового в отделении?

– Да все как обычно. Рутина!

Они сидели на кухне Марининой однокомнатной малосемейки и праздновали чудесное спасение, заодно и приятную встречу. Стол ломился от деликатесов, прихваченных в ближайшем супермаркете. Венчала застолье бутылка какого-то очень иностранного коньяка – Марина в марках не особо разбиралась.

Платил за все, естественно, ее кавалер, ибо скудных гонораров медсестры хватило бы разве что на кило сосисок. До зарплаты оставалась ровно неделя, а из еды дома присутствовала только картошка, привезенная от родителей, да шоколадка, подаренная Агнией Ивановной.

После третьей рюмки они перешли на «ты» и общались запросто, по-дружески.

– Чего люди про меня говорят? – спросил Геннадий Викторович, ой, теперь уже просто Гена.

– Говорят, что ты с бандюганами связался, и тебя убили.

– Да, почти так и было. Я ж, Маринка, не случайно тебя встретил. Не хочу обманывать, но сейчас мне пойти некуда. Дом твой я примерно запомнил с тех пор, когда мы после Дня медика к тебе толпой заходили догоняться. Помнишь? Я тогда только в нашу больничку пришел работать.

Марина кивнула.

– Помню. Верка Кулакова тогда все порывалась выпить с тобой на брудершафт, а потом ее вырвало.

– Да уж. Слепые начинают ходить, а глухие говорить, когда я делаю пассы. Мое влияние на нежные женские организмы беспредельно. Чаще, конечно, положительное, – заявил доктор Волков. – Сегодня увидел, что ты пошла по шабашкам, и ходил за тобой, ожидая удобного случая представиться.

– Случай, прямо скажем, удачный. Иначе этот маньяк растерзал бы меня прямо там.

– Ладно, не будем о грустном. Давай выпьем на либершафт.

Марина в школе учила английский, но немецкое слово «либершафт» помнила из какого-то ментовского сериала. Этим оборотом главный ловелас фильма соблазнял барышень, подвернувшихся ему.

– За любовь, значит? – чуть пьяновато проговорила Маринка, пожирая глазами своего визави. – Давай!

Она быстро выпила из рюмочки обжигающе-пряную жидкость, потянулась через крохотный кухонный стол и нащупала влажными губами его губы. Поцелуй ожидаемо получился с продолжением. Поэтому дальнейший разговор проистекал часа через полтора на маленьком раскладном диване.

– Меня ж действительно бандюки похитили. Почти год в заложниках держали.

– Кошмар! Сколько у тебя шрамов! – прошептала хозяйка дома, легонько щекоча языком грубый рубец возле левого соска своего принца в изгнании. – Они тебя пытали?

– Не без того. Но иногда и мне удавалось их попытать.

– Как это?

– Долго рассказывать. Убежал я, в общем. А домой пойти не могу. Вроде следят за ним. Полной уверенности нет, но я не хочу подвергать тебя риску, поэтому завтра же уйду. Единственная просьба – матушке записку передать да ключи от моей квартиры у нее взять как-нибудь понезаметнее. Я ж ей даже сообщить не мог, где нахожусь. Она небось думает, что меня убили.

– Может, в милицию заявить?

– Этот вариант оставим на самый крайний случай. Есть опасения, что у ментов с ними кооперация.

– Конечно, я отнесу твоей маме письмо! – с пылом декабристки сказала Марина. – И жить ты можешь у меня, если хочешь.

– Дело не в «хочешь». Это опасные люди. Жить мне есть где. Я на Калинина квартирку снимаю. У тебя, конечно, лучше, но в понедельник дочь твоя приедет. Лишние вопросы. Да и риск не нужный.

«Ах, как было бы хорошо жить здесь втроем, – подумала Марина. – Ну и пусть бандиты. Плевать на опасность. Зато счастье. – Она тихонечко вздохнула. – Может, еще срастется у нас? Не сейчас, попозже, когда все устаканится?»

– Гена, а что потом?

– В смысле?

– Ну, достанешь ты документы свои, и что?

Волков после паузы задумчиво ответил:

– Выход тут один, пожалуй. Ехать надо. И чем дальше, тем лучше. В идеале – за бугор.

– За тобой мафия охотится, да?

– Да, есть такое дело. Но, как сказал один охранник, ныне покойный, сути дела это не меняет.

– Шутишь. – Женщина улыбнулась.

– Да уж. Тут обхохочешься.

Людмила Волкова зашла в супермаркет купить лука. С тех пор как пропал сын, прошел уже почти год. Все это время Людмила Иосифовна ходила как инерционная детская игрушка, запущенная однажды кем-то и двигающаяся помимо своей воли по одному и тому же маршруту: работа – магазин – дом.