Беда по вызову - Ольга Степнова

Дама, чуть не сбившая меня с ног, была восхитительно хороша собой. У нее была огненно-рыжая копна волос и огромный упругий бюст, которым она со всего размаха своего стремительного шага ткнулась мне в живот. Бюст отыграл как мячик, мы разлетелись в разные стороны, еле устояв на ногах. Я сразу же задумалась о том, устоял ли бы Бизя, прилети ему в солнечное сплетение такой снаряд. С ног бы не упал, но Карину свою точно бы забыл. И даже меня. Потому что в приступах нежности всегда ищет у меня такую грудь.

Дама, похлопав нереально длинными ресницами, заявила:

— Блин. Опять не вписалась. Забыла линзы у старого козла на тумбочке.

Как человек, родившийся с очками на носу, я ее очень хорошо понимала. Стоит забыть где-нибудь наводящее резкость приспособление, и приключения тебе обеспечены. Я порассматривала ее еще немножко из чисто женского интереса, и с радостью признала в ней дамочку из красного Мерседеса, тащившую меня утром на веревке к Гоготу. Только утром она была томной блондинкой, а вечером стала рыжей безобразницей. Когда позволяют финансы, женщина может легко баловаться со своей внешностью. На ней были умопомрачительные салатовые бриджики из змеиной кожи и такой же топик, чудом державшийся на резиновых грудях. Такая дамочка никак не может сидеть на галерке, поэтому я расплылась в улыбке:

— Привет! Мы сегодня уже сталкивались!

— Да? — она растянула пальцами внешние уголки глаз и стала похожа на красивую бурятку. — Точно! У тебя крякнулся Фольксваген Жук, ты куришь сигареты французских шансонье, и у тебя завод на окраине.

Я не стала ей перечить. Меня такой наборчик вполне устраивал, особенно завод.

— Представляешь, как мне сегодня не везет! Утром Жук сломался, а теперь потеряла пригласительный.

— Пошли! Мой старый козел остался валяться на диване, то ли заснул, то ли сердечный приступ. Пошли!

Схватив меня за руку, она торпедой пролетела мимо охраны. Парни не только не спросили у нее билеты, но, по-моему, даже сделали книксен: они пропустили бы ее даже с оравой бомжей. На ее месте я бы больше следила за здоровьем своего пожилого друга.

— Бэлла, — представилась она, когда мы уселись за столик у самой сцены.

— Элла.

— Просто торговая марка какая-то — «Бэлла и Элла». Какое у тебя платье! — она длинными ногтями потеребила необработанный край, вытянув нитку. — У тебя все такое необычное! А почему ты себе грудь не сделаешь?

— В Европе уже не носят.

— Да-а? Снимать что ли? Ладно, хоть на животе отосплюсь. А почему я тебя раньше не встречала нигде?

— Я недавно из Парижа…

— А! Ну да. Здесь никто не курит эту дрянь, — она перехватила у меня прикуренную сигарету, глубоко затянулась и сильно закашлялась.

Столики вокруг нас уже укомплектовались разряженными дамочками и их солидными спутниками. За столиками шли первые ряды зрительного зала. Где-то там мелькал оранжевый пиджак и слышался громкий говорок Гарика. Местная иерархия здесь определялась степенью близости к сцене и я, можно сказать, попала в ряды сильных мира сего. Несколько столиков, украшенных роскошными букетами, стояли и на самой сцене, поэтому я поставила себе пять с минусом за решение этой задачи.

— Расскажи мне про Карину, говорят, она в городе самая крутая.

Бэлла, едва прокашлявшись от Житана, чуть не подавилась от возмущения минералкой.

— Деревенщина! Дура! Выскочка! — жарко зашептала она мне на ухо. — Когда Грач притащил ее из какой-то деревни, она ни в одном слове ударения правильно не делала. Послушала бы ты ее говорок! Она носила юбки со стразами, красила синим веки и красным губы. Но когда девочка из деревни начинает бороться за свое место под солнцем — тушите свет. Ни одна городская баба с внешностью, умом и образованием не сделает того, что сможет хитрожопая провинциалка. Через месяц от ее говорка и следа не осталось. Морду она отмыла и предпочла холеную естественность. По-моему, у нее была пластика. Во всяком случае, я точно помню нос картошкой, пухлые щеки и лишние килограммы. Она с такой прилежностью и жадностью училась быть шикарной, что я теперь точно знаю, этот пыл можно заполучить только в коровнике.

Бэлла так самозабвенно сплетничала мне на ухо, что я решила доставить ей удовольствие уточняющими вопросами.

— Зачем же Грач ее притащил из деревни, да еще и женился?

— У Грача незадолго до этого умерла от рака жена. Она была старше его лет на двадцать, и все деньги, с которых он начинал, принадлежали ей. Грач накушался старой, властной бабы, которая держала его в узде. Захотелось рядом простую, глупую, молодую и благодарную телку. Ей семнадцать, и он для нее даже не принц. Король. Только он не разглядел ее амбиций. Мужику, который берет простушку, нужно быть очень внимательным. Я думаю, он и жениться то на ней не собирался. Просто притащил девчонку, хотел снять квартиру, пристроить на работу и навещать два раза в неделю. Но чем-то она его взяла. Через полгода он уже не стыдясь, таскал ее за собой на всякие развлечения, а еще через полгода женился.

Моя новая знакомая потихоньку наливалась спиртным, без страха мешая шампанское, сухое вино и коньяк, которые предлагали услужливые официанты.

— Когда Грач овдовел, среди наших баб на него началась охота. — По ее заблестевшим глазкам, я поняла, что и она принимала в ней участие. — Кто не мечтал заполучить его в мужья, тот хотел хотя бы просто залезть к нему в постель, чтоб хоть как-то приобщиться к его деньгам и власти. И тут он вдруг из какой-то дыры притащил эту матрешку в люрексе. У всех был шок. В обществе ей объявили бойкот, но она так освоила хорошие манеры, что на смешки в спину отвечала светской улыбкой. Она похудела, стала шикарно одеваться, перестала путать ударения в словах и даже забормотала по-английски с иностранными гостями на какой-то тусовке. Говорят, она выпрашивала у Грача какой-нибудь свой бизнес: то ли рекламное агентство, то ли ночной клуб. Но тут он оказался кремень. Сиди дома, ногти крась. Она повыступала и затихла. Зато теперь разошлась, доярка! Теперь она — Карина Грач, и чтоб я сдохла, если это не ее дружок Грача грохнул!

От ее пьяненького шепота у меня вспотело и зачесалось ухо, но я решила потерпеть и продолжить важный допрос.

— А за что?

— Блин! Да всегда найдется за что грохнуть такого как Грач!

— Тогда кто ее дружок?

— Знала бы, нашла, и своего заказала, — довольно громко заявила Бэлла.

Из закуски на столе были шоколад и фрукты. Веселящие напитки быстро добирались до мозгов, и я решила пить только шампанское. Моя профессия — вторая древнейшая, предполагала умение много пить и долго не пьянеть, но я решила не рисковать.

Торжественная часть открытия театра оказалась долгой и нудной. Разные высокие чины соревновались в наилучших пожеланиях, усаживаясь потом за столики на сцене. Важные, нужные люди улыбались друг другу и улыбались залу. Самую теплую речь толкнул мэр Владимир Вороновский.