Добрые и сильные - Татьяна Рубцова

Сергей сидел возле окна, опершись на подоконник руками и смотрел на ночной город.

— Может поедите домой, — неуверенно сказала Дина. — Вам выспаться нужно.

— Я же не мешаю?

— Нет. Просто сейчас вы не нужны моему брату.

— Зато он мне нужен.

— Тогда идите на кушетку.

— А ты?

— Я посижу с ним.

— Тогда давай так. Я посижу тут, с ним, а ты поспишь. А потом поменяемся.

— Хорошо. Вы же знаете, где моя комната?

— Да.

— Только стучитесь, я там не одна.

— Ладно.

Свет горел под потолком, Сергей сидел возле окна, положив голову на руки.

— Это ты, Сережа? — раздался слабый голос, и Сергей, вздрогнув, повернулся и весь встрепенулся.

— Радик?

Тот лежал с открытыми глазами и смотрел прямо на него.

— Радик!

— Не шевелись, Сергей. Дай мне на тебя посмотреть. Я уже забыл, какой ты.

— Радик!

— Не двигайся.

— Ты видишь!

— Смутно. Как в тумане, — Радик приподнял руку и качнул ей. — Но это все равно лучше, чем чернота, правда? Сережа…

Тот сорвался с места, схватил его руку, до хруста сжал ее и стремглав бросился к двери. Какой стук, какая осторожность — Сергей толкнул от себя дверь дежурной комнаты и закричал:

— Дина, скорее, Радик…

Он не договорил и бросился назад, а перепуганная девушка побежала за ним.

Радик уже посидел, опираясь на руку, и одеяло сползло к его животу.

— Радик.

— Он видит.

Сергей схватил друга за плечи, поднял выше, потом взял его свободную руку, сжал ее и обернулся к девушке. Та, все еще бледная от внезапности, наклонилась к брату.

— У тебя что-нибудь болит? — спросила она.

— Нет. Немного. Так. Ничего, — Радик оперся спиной на плечо Сергея, севшего рядом, и освободившейся рукой пощупал лицо, шею, грудь.

В палату вошла врач.

— Что тут? Что вы орете, как с перепуга, — недовольно проговорила она. — Я думала, умер кто. Ну-ка, Ганиев, лягте в постель.

Сергей поспешно вскочил, помогая другу лечь и поправляя подушку.

— Он стал видеть, Инна Васильевна, — обратилась к врачу Дина.

— Я это уже поняла. Утром пригласим окулиста. А пока выключите свет, чтобы не утомлять больного. А вам, Ганиев, сейчас бы поспать, вам нужен отдых. Я пошла к себе, Дина, если нужна буду, позовешь. Отдыхайте. А вы, господин родственник, больше не смейте так пугать.

Она вышла. Вышла, выключив свет в палате, дежурная санитарка и в полумраке остались только Сергей, Дина и сам Радик. Как только врач ушла, он снова сел в постели.

— Лучше лег бы, а? — сказал, растерянный, Сергей.

— Бока устали. Посидеть хочется.

— Тогда опирайся на меня, — Сергей сел сзади, слегка нажимая на плечи друга, и тот навалился на него всем своим весом. — Удобно так?

— Пойдет. Вместо подушки. Свет бы включить.

Дина села рядом на стул.

— Нет, Радик. Пусть окулист посмотрит тебя. Нельзя глаза утомлять. Ты сиди, только глаза закрой.

— Да мне вон фонарь видно.

— Закрой, старик, раз она велит, закрой, — сказал и Сергей, заглядывая ему в лицо через плечо. — Радька, как я рад за тебя.

— Сейчас уже ночь, да?

— Да.

— Здорово я треснулся. Сколько часов был без сознания.

— 2 дня.

— Что?

— Два дня. Мы все тут чуть с ума не сошли. Ты сиди, Радик, только глаза не открывай, ладно?

— Тебе не больно?

— Нет. Главное, чтобы тебе было удобно.

— Мне удобно.

Радик откинулся назад, слегка съехав вниз и положил голову на плечо Сергея.

— Может зрение вернется, а? — проговорил он задумчиво.

— Уже вернулось, Радь. Теперь только лечить.

Сергей оперся на руку, другой рукой сжимая предплечье друга.

— Тебе не холодно? — спросила Дина.

— Да что-то прохладно.

— Я утром одену тебе рубашку. А сейчас ляг, ладно?

— Да, пожалуй. Что-то я устал.

Сергей осторожно приподнял его за плечи и помог улечься, а Дина, вскочив, поправила подушку.

— Намучились вы со мной, — вяло пробормотал Радик.

— Главное, ты выздоравливай.

А Радик уже спал и одеяло мирно шевелилось на его груди.

Рано утром, когда Радик еще спал, Сергей уехал. Перекусив в каком-то кафе, он поехал в глазную клинику и стал ждать. Колкер приехал к девяти и вышел у парадного подъезда, а водитель загнал машину во двор.

— Господин Колкер, — закричал Сергей, выскакивая из своей машины и бегом бросаясь следом.

Мужчина в дорогом строгом костюме, остановился у порога, придержав открытую дверь.

— Что вам?

— Вы меня не помните? — Сергей прыжком взлетел на крыльцо и встал рядом, напротив его. — Я друг Радика Ганиева, помните? Ну, того, на даче.

— Конечно. Почему вы не привезли его?

— Он в больнице. Его избили на улице.

— Его? Слепого? Мерзавцы.

— Понимаете, он ударился головой, был два дня без сознания, а сегодня ночью очнулся. Он начал видеть.

— Где он?

— В «Склифе».

— Едемте сейчас же. Это ваша машина? Везите меня. Скорее.

Уже сидя в «Жигулях», выезжавших на центральную улицу, он спросил:

— Сколько времени прошло, как он увидел?

— Не знаю. Был где-то час или два ночи. Мы сразу выключили свет.

— Правильно.

— Потом он снова заснул.

— Это хорошо. Надеюсь он еще спит. Глаза завязать ему не додумались, конечно?

— Нет. Врач сказала, что утром его осмотрит окулист.

— А как его травмы?

— Синяки уже проходят.

— Я заберу его к себе.

В Центре Травматологии Колкер тут же потребовал плотную повязку и сам завязал глаза проснувшемуся и пробующему протестовать Радику. Дина как раз сдала дежурство, и вместе с Радиком тоже поехала в глазную клинику. Там Колкер тут же увел Радика на осмотр.

— Я возьму отпуск и буду с ним, — сказала девушка, когда вернувшийся Колкер объявил, что кладет Радика к себе и надеется на полное восстановление зрения.