Лицо в темноте - Нора Робертс

Забравшись на стремянку, Марианна рисовала в простенке между окнами их портреты в полный рост. Эмма занималась более прозаическими делами вроде хождения за покупками.

— Звонок, — возвестила Марианна, перекрикивая музыку.

— Слышу.

Запихнув два грейпфрута, упаковку пепси и банку клубничного джема в холодильник, Эмма пошла к домофону.

— Да?

— Макавой и Картер?

— Да.

— Груз от фирмы «Кровати, кровати и кровати».

Издав боевой клич, Эмма открыла входную дверь.

— Что? — поинтересовалась Марианна.

— Кровати! Нам привезли кровати.

— Не шути так, Эмма. Хотя бы когда я рисую. А то изображу тебя с бородавкой.

— Я не шучу. Их уже поднимают.

— Настоящие кровати?

— Матрасы. С пружинами.

— Господи Иисусе! — Марианна в экстазе закатила глаза.

Когда подошел лифт, Эмма пулей метнулась к нему и увидела за раскрывшимися дверями обтянутый полиэтиленом матрас королевских размеров.

— Куда его? — донесся из кабины приглушенный голос.

— О, этот можно отнести в дальний угол.

Грузчик с именем Бадаи на кепке вытащил его на площадку и начал подниматься по лестнице.

— В лифт входит только один. Мой напарник остался внизу.

— О, конечно. — Эмма опять нажала на кнопку, отпирающую входную дверь, и сказала Марианне: — Настоящие кровати.

— Пожалуйста, не болтай, мы же не одни. Черт, телефон. Я отвечу.

Снова подъехал лифт. Эмма дала указание второму грузчику, Рико, и улыбнулась Бадди, направившемуся за спинками. Когда двери лифта открылись, Эмма радостно взглянула на заполненную кабину.

— Несите одни сюда, а другие наверх. Хотите выпить чего-нибудь холодненького?

— Да, — ответил появившийся Брайан.

— Папа!

— Мистер Макавой, — крикнула Марианна, вытирая перепачканные краской руки о комбинезон, — здравствуйте.

— Не освободите дорогу? — жалобно спросил Бадди и потащил спинки к лестнице.

— Папа! Мы не знали, что ты здесь.

— Это уж точно. Господи, Эмма, сюда может подняться кто угодно. Вы всегда оставляете входную дверь открытой?

— Нам привезли мебель. — Кивнув в сторону Рико, она поцеловала отца. — Я думала, что ты в Лондоне.

— Я и был там. Но потом решил, что пора взглянуть, где живет моя дочь.

Брайан хмуро оглядел помещение. Большую часть пола устилали тряпки. Упаковочный ящик из-под плиты, застеленный газетами, выполнял роль стола. На нем мирно соседствовали настольная лампа, полупустые стаканы и банка с краской. Стоящий на подоконнике радиоприемник изрыгал лучшие песни хит-парада. Остальная мебель была представлена стремянкой, карточным столиком и единственным складным стулом.

— Боже, — только и произнес Брайан.

— Мы находимся на стройплощадке, — с напускной веселостью сообщила Эмма. — Возможно, тебе трудно это представить, но мы уже почти закончили. Еще придут плотники и мастер-плиточник.

— Похоже на склад.

— Вообще-то здесь была фабрика, — вставила Марианна. — Тут и тут мы сделали перегородки из стеклоблоков. Идея Эммы. Здорово, правда? Только электропроводка ужасно старая. — Взяв Брайана за руку, она провела его по помещению. — Вот здесь будет спальня Эммы. Перегородка обеспечивает уединение и в то же время пропускает свет. Я буду жить наверху — у меня что-то вроде комбинированной студии-спальни. Вот там уже готова фотолаборатория Эммы, а со следующего понедельника ванная комната не только станет пригодной для использования, но и красивой.

Брайан с неприязнью отметил творческий потенциал девушек. Вероятно, он был раздражен потому, что в Эмме теперь приходилось видеть не столько его маленькую девочку, сколько чужую женщину.

— Вы решили обходиться без мебели?

— Пока не закончим ремонт. — Голос Эммы звучал холодновато, но она ничего не могла поделать. — Мы не торопимся.

— Не распишетесь ли здесь? Мы все закончили. — Бадди сунул ей квитанцию и взглянул на Брайана. — О! О, вы случайно не… Будь я проклят. Макавой. Вы — Брайан Макавой. Эй, Рико, это Брайан Макавой из «Опустошения».

— Не врешь?

Губы Брайана автоматически расплылись в чарующей улыбке:

— Рад познакомиться.

— Грандиозно, — продолжал Бадди. — Моя жена ни за что не поверит. Я был на вашем концерте в семьдесят пятом. Можно попросить у вас автограф?

— Разумеется.

—Господи, она ни за что не поверит!

Пока Бадди шарил по карманам в поисках клочка бумаги, Эмма подала отцу записную книжку.

— Как зовут вашу жену? — спросил Брайан.

— Дорин. Господи, она просто умрет!

— Надеюсь, что нет. — Продолжая улыбаться, Брайан вручил ему автограф.

Потребовалось еще десять минут и автограф для Рико, чтобы они наконец остались одни. Марианна дипломатично ушла наверх по витой чугунной лестнице.

— Пиво есть? — спросил Брайан.

— Нет. Только безалкогольные напитки.

Брайан с тревогой подошел к окну. Эмма здесь совершенно беззащитна. Неужели она не понимает? Громадные окна, из которых виден весь город. Хотя он купил весь первый этаж, где будет жить Суинни и второй телохранитель, это, похоже, не имеет значения. Дочь уязвима всякий раз, когда выходит на улицу.

— Я надеялся, ты предпочтешь другой квартал, где есть охрана.

— Как в Дакоте? — спросила Эмма и тотчас пожалела. — Извини, папа. Я знаю, что Леннон был твоим другом.

— Да, был. И ты должна понять мои чувства. Его застрелили на улице не с целью ограбления, не из-за ненависти, а лишь потому, что он был тем, кем был. Ты моя дочь, Эмма, и это делает тебя столь же уязвимой.

— А ты? — возразила Эмма. — Каждый раз, выходя на сцену, ты становишься беззащитным. Достаточно одного-единственного больного человека из многих тысяч, заплативших за билет. Ты полагаешь, это никогда не приходит мне в голову?

— Нет, я не думал. Ты никогда об этом не говорила.

— Мои слова что-нибудь изменили бы?

— Нет. — Брайан сел на подоконник, достал сигарету и посмотрел на огонек спички. — Но я уже потерял одного ребенка. Если потеряю и тебя, то уже не переживу.

— Я не хочу говорить о Даррене, — глухо произнесла Эмма.

— Мы говорим о тебе.

— Ну хорошо. Я больше не могу жить только для тебя, иначе стану тебя ненавидеть. Я отдала тебе годы учебы в школе и первый год в колледже, к которому испытывала отвращение. Теперь я должна жить для себя.