МоLох - Наталья Андреева

Завтра он продолжит этот разговор, когда Мартин придет на работу. Время еще есть…

Но на работу в четверг Мартин не пришел. Его секретарша, Светлана Сергеевна то и дело, поправляя огромные очки на сморщенном обезьяньем личике и подозрительно глядя на Боброва, сказала, что ее начальник заболел, и его поездка на турбазу теперь под большим вопросом.

— Значит, его, и завтра здесь не будет? — уныло спросил Бобров.

— Не будет, — подтвердила Светлана Сергеевна. И, не моргнув, соврала: — Мартин плохо себя чувствует.

Запой у Мартина был впервые. Раньше он всегда являлся на работу, и даже редко опаздывал. Хотя ему все сошло бы с рук. Бобров понял, что это связано с ним и с недавними убийствами. Мартин не хочет продолжать этот разговор.

«Как же так?» — возмутился Бобров. — «Сам предложил помощь, и тут же в кусты! Так нечестно».

Он понял, что идти опять к Мартину бесполезно. Но этот раз дверь не откроют. Бобров попытался набрать заветный номер, но абонент был недоступен. Мартин заперся у себя в квартире и, сказавшись больным, оборвал все контакты с окружающим миром. Коньяка у него еще было много.

«Мне ничего не остается, как поехать на турбазу», — подумал Бобров. «Там будут все. И убийца. Я должен вспомнить, почему мне так знаком синий капроновый шнурок. Это похоже на затмение. Я это помню, но мне необходима подсказка».

Свежевского он отловил в холле. Стас опять куда-то убегал.

— Андрей, мне некогда, — на ходу бросил Свежевский.

— Я только хотел сказать, что передумал, — схватил его за рукав Бобров. — Я тоже еду.

— Само собой, — деловито кивнул Свежевский. — Ты в списке. Я поселил тебя с Олегом. Кстати, он едет с тобой, в твоей машине. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Погоди, — придержал его Бобров. — Как я могу быть в списке, если я туда не записывался?

— Да за тебя давно все решили! — торопливо отцепил его Свежевский. — Андрей, мне реально некогда. Будут вопросы по размещению — позвони, — и он исчез.

«Интересно, а кто еще со мной едет?» — скептический подумал Бобров. «Надо спросить у Шурочки».

— Ты тоже едешь со мной? — воспользовался он паузой в работе операционисток. — Раз Миллер в моей машине.

— И я, и Бетси, — кивнула Шурочка, не отрываясь от айфона.

— Бетси тоже едет?!

— Вся наша семья едет, — подтвердила Шурочка.

— А какое отношение к банку «Счастливый», имеет, допустим, Анна Афанасьевна?

— Андрей, не тупи, — Бобров невольно поморщился. Блямкнула очередная эсэмэска. Ей вторил вотсап. Шурочка строчила в айфоне, не переставая. — Ведь этот банкет в честь Нины.

— В честь ее отъезда в Москву, ты хотела сказать?

— Ну да.

— Вместе с Квашниным?

— Не тупи, — повторила Шурочка.

— Я только хотел узнать. Если Нина может пригласить на турбазу членов своей семьи, могу ли я пригласить друга? За свой счет?

— Спроси у Стаса, я-то откуда знаю? Если будут свободные места, почему бы нет? — с досадой сказала Шурочка, потому что ей ответили сразу с двух адресов.

«Идиотка», — мысленно возмутился Бобров. «Маньячка телефонная». И пошел искать Миллера. Олег с сигаретой в руке стоял у крыльца в обществе все того же Протоповова, который жаловался:

— Через неделю, между прочим, наша с Зинаидой свадьба. Нинка нам всю малину испортила.

— Причем тут ваша свадьба и коллективная поездка на турбазу? — округлил Миллер свои и без того огромные и бездонные синие глаза.

— Блин, ты тупой! — разозлился Протопопов. — Во-первых, Нинка после этого в Москву уедет, а она должна быть свидетельницей со стороны невесты. Во-вторых, после такой гулянки наш банкет все раскритикуют. У меня всяко меньше денег, чем у Квашнина. В-третьих, Зинаида категорически не хочет ехать на турбазу. У нее подготовка к свадьбе в разгаре. Она с матерью едет в областной центр. Чего-то там надо купить, из женского.

— Ты-то поедешь на турбазу?

— А куда деваться? Я ж не хочу, чтобы меня уволили.

— А разве это как-то связано?

— У начальства надо быть на виду, — наставительно сказал Миллеру Колька. — Корпоративы игнорировать нельзя.

— Кстати, ты на своей машине едешь? — вклинился в разговор Бобров. — Или со мной?

— С тобой и так полно народу увязалось. Шурочка, Бетси, Олег, вон, — Протопопов кивнул на глупо улыбающегося Миллера.

— В нашем домике, насколько я помню, два этажа, — сказал Бобров. — С кем меня поселили?

— Ну, со мной, раз Зинаида не едет, — засопел Протопопов. — Ты что-то имеешь против?

— Я имею, — вмешался Миллер. — Ты храпишь, как трактор. Так что будешь спать в мансарде.

— Заметано.

— Выходит, в комнате будет свободная кровать? — спросил Бобров.

— Ты Нинку хочешь к нам подселить? — заржал Протопопов. — Так у них с Квашниным отдельный домик!

— Они вместе заселятся? — похолодел Бобров.

— Так ведь это… свадьба! А где свадьба, там и брачная ночь, — подмигнул ему Протопопов.

— Я не имел в виду Нину, — как можно спокойнее сказал Бобров. — Я хотел пригласить друга. Вроде бы это не возбраняется.

— Гольдмана что ли? — сообразил вдруг Миллер.

— Да. Его. Олег, ты не возражаешь?

— Мне-то что? — пожал плечами Миллер. — У Стаса спроси.

— Я спросил, — соврал Бобров. — Потому и про машину спросил. Олег, ты едешь с Колькой. А со мной две Зиненки и Гольдман.

— Заметано, — вновь кивнул могучий Протопопов. Миллер промолчал.

Вечером Бобров позвонил Осе:

— Гольдман, мы едем завтра на турбазу. Мне так и не удалось поговорить с Мартином. Нам с тобой придется напрячься и самим вычислить вора. Кстати, Бетси тоже едет, — торопливо добавил Бобров.

— Надо так надо, — деловито сказал Ося.

— А как же твои помидоры? — не удержавшись, съехидничал Бобров.

— Так в выходные все наши здесь, на даче. И без меня тесно.

— Я за тобой заеду, — и Бобров дал отбой.

После чего лег на Осин диван и уставился в потолок. Он лежал и думал: «Почему мне так знаком этот синий шнурок? Где же я его видел?».

…Байдашев лежал неподвижно, уставившись в окно. Несмотря на позднее время, небо было не черным, а пепельным, и полная луна не сияла, а поблескивала, будто рыбья чешуя. Байдашев все никак не мог уснуть. Он думал.

Жена и дочь Василия Толоконникова жили в старой кирпичной пятиэтажке, поблизости от гаражей, в одном из которых убили мастера. Днем Байдашев их не застал.