Брудершафт с терминатором - Татьяна Полякова

— Все заметили: у вас с Толькой что-то не так. А Максмне прозрачно намекнул, что у тебя роман.

— У меня роман? — вытаращила я глаза.

— Ну… так и сказал: «Наша тихоня всех здорово удивила».

— С чего ты взяла, что речь идет о романе?

— А о чем же еще? Чем ты могла удивить? ПолучилаНобелевскую премию в области прикладной математики?

— С чего вообще возник этот разговор?

— Утром сели за стол, вас нет, вот и заговорили… вполнеестественно, между прочим. Маринка Логинова сказала, что ты завела любовника идаже хотела с ним сбежать, но Анатолий был начеку… И ни в какой больнице ты нележала, все это твой муж выдумал, чтобы скрыть сей прискорбный факт. Чтоскажешь?

— Скажу, что моя личная жизнь куда как менее интересна,чем ее представляют другие.

— Так был любовник или нет?

— Не болтай глупостей.

— Когда я разводилась с Пашкой, ты была в курсе всехмоих дел.

— Я не развожусь.

— Ладно, извини. Если честно, я думала, ты придешь,чтобы пооткровенничать.

— Я нашла в Юлиной комнате фотографию, — сказала яи достала фото из сумки. — Это тот парень?

Майя взглянула, отложила фотографию в сторону и кивнула:

— Он. Красавец, правда?

— Ты точно видела именно его?

— А в чем дело? — нахмурилась Майя. — Еслихочешь уточнить, как зовут парня и все прочее, спроси Макса.

— Вот что, — подумав, сказала я, — не говориничего Максу.

— Что не говорить?

— Об этом парне, о том, что видела его с ним, и о нашемразговоре тоже. Хорошо?

— Как скажешь.

— Обещай мне.

— Ладно, буду молчать как рыба.

Мы вместе пообедали, и часа в три я с Сашкой возвращаласьдомой. На светофоре обратила внимание на темно-синий «Опель». Правда, номератого, что я видела во дворе, я не запомнил а, зато уж этот не забуду. Я нервноотбивала пальцем дробь, ожидая сигнала светофора. «Опель» свернул на первомповороте. Зазвонил телефон, я вздрогнула и с досадой покачала головой: «Еслитак пойдет дальше, я окажусь в психушке».

— Слушаю, — вздохнула я.

— Геля, это Виктор Сергеев.

— Здравствуй, Витя.

— Как отдохнули?

— Отлично.

— Если ты ничем особо не занята, может, встретимся?

— Конечно, — согласилась я.

— Тогда через час жду тебя в кофейне на Чехова. Идет?

— Идет.

Я выключила телефон и задумалась. Ольгин муж, к которому яобратилась после гибели Юльки, решил поговорить со мной. Надо полагать, непросто так решил. Спокойно, не жди, что Виктор разом раскроет все секреты.Однако волнение не оставляло меня.

В кафе я прибыла за полчаса до назначенного срока. КупилаСашке мороженое и, уговаривая себя быть терпеливой, то и дело поглядывала надверь. «Он занятой человек и может опоздать, — твердила я. Мой взгляд отдвери переместился к окну — в переулок сворачивал темно-синий „Опель“. —Вряд ли это галлюцинация», — подумала я и вновь огляделась, на этот разтревожно. В кафе народу немного, и если сюда вдруг ворвутся…

Кто за мной может следить? Первое, что приходит вголову, — охрана мужа. Но в этом случае ему не худо бы предупредить меня,чтобы избавить от инфаркта. А если это не Анатолий, тогда кто? Люди, похитившиемоего ребенка? Они получили деньги, если верить мужу… Что это, черт возьми,приходит мне в голову: «если верить…»? Кому же еще верить, как не самомублизкому человеку? Что, если этих денег им показалось мало и они вновь решилипохитить ребенка? Напрасно Анатолий не обратился в милицию, ведь я просила его,но он упрямо отвечал, что в целях нашей безопасности ничего выяснять, тем болеезаявлять, нельзя.

— Мама, мы еще долго будем сидеть здесь? —спросила Сашка. Я не сразу нашла, что ответить, поглощенная невеселыми мыслями.

Тут дверь кафе открылась, и появился Виктор, улыбнулся,заметив нас, и подошел к столу.

— Привет, — кивнул он Сашке. — Это что у тебяза зверь?

— Медведь.

— Серьезно? А что такой толстый? И нос больше похож насвиной пятачок.

Сашка радостно фыркнула:

— И вовсе нет. Это же не настоящий медведь, аигрушечный. Настоящие медведи кусаются. Правда, мама?

— Наверное.

— Кусаются, я точно знаю.

— Ладно, будем считать, что это в самом деле медведь.Не возражаешь, если я немного поговорю с твоей мамой? — Сашка важнокивнула, а Виктор сразу стал серьезным. — Все свидетели в один голосутверждают: он сделал это нарочно. — Желание Виктора обойтись без именбыло мне понятно, раз здесь Сашка, и вызвало у меня чувство благодарности кнему.

— Значит, это убийство?

— Не исключаю такой возможности. С тем парнем тожетемная история. Он год как освободился, точнее, одиннадцать месяцев провел вСИЗО. Доказать его вину так и не смогли, кто-то здорово поработал сосвидетелями. И еще пара интересных моментов. Ограбление, в котором его и ещенескольких парней обвинили, скорее всего не более чем маскировка. Есть мнение:две ведущие городские группировки по торговле наркотиками выясняли отношения.Именно поэтому доказать ничего не могли, ни та, ни другая сторона незаинтересована в том, чтобы истина выплыла наружу.

— Торговля наркотиками? — пробормотала я, силясьпонять, какое это может иметь к нам отношение.

— Изначально в нашем городе этим промышляли цыгане.Однако в последнее время наметились перемены. Кто-то их теснит, рынокнеустойчивый, что там происходит, понять сложно, ясно одно: появились новыехозяева, и с этим приходится считаться. — Из всего услышанного в голове уменя вертелось одно: цыгане. Сашка находилась в доме цыган, об этом сказал Алексей,да и детишки имели колоритную внешность. — Парень оказался не у дел.Правда, непонятно, чем тогда помешала девушка? Впрочем, несчастного случая ятоже не исключаю.

— Машину нашли?

— Нашли, но толку от этого на грош, она уже месяцчислится в угоне.

— Выходит, убийство готовили заранее?