Я украл Мону Лизу - Евгений Сухов

– Прошу вас, поосторожнее, – хмыкнул Перуджи, – там может быть бомба.

– Мы оценили ваш юмор, – сухо произнес начальник полиции.

Звонко щелкнул открываемый замок, со стуком ударилась деревянная крышка, обитая металлическим листом, и открыла для обзора содержимое сундука. Поверх старой куртки с заплатками на локтях и клетчатой рубашки с надорванным воротом начальник полиции увидел непримечательную старую мандолину с облупившимся лаком; здесь же, скрученный в рулон, лежал холст.

– Что здесь? Картина?

– Да.

– Что за картина? – тем же строгим голосом спросил Марко де Льянос.

– Разверните, и вы без труда узнаете, – скривил губы Перуджи в едкую ухмылку.

Развязав красную ленточку, перетягивающую холст, начальник полиции развернул картину, и его взору предстал образ «Моны Лизы».

Начальник полиции невольно сглотнул, всматриваясь в лицо «Джоконды». Одна из самых известных картин мира, которую тщетно пытаются отыскать едва ли не все сыскные службы мира, находится в третьеразрядной гостинице в тесном номере с ободранными и затертыми обоями. Вот они, превратности судьбы! А повезло ему, начальнику полиции Флоренции. Губы Марко де Льяноса разошлись в самодовольной улыбке.

– Это ваша картина? – стараясь придать своему голосу строгость, спросил начальник полиции.

Перуджи ухмыльнулся:

– Меня назвали бы гением, если бы я мог рисовать такие картины. Эта картина не моя, а Леонардо да Винчи.

– Назовите ваше настоящее имя.

– Меня зовут Винченцио Перуджи.

– Сколько вам лет?

– Тридцать два года.

– Где вы проживаете?

– В настоящее время в Париже.

– Чем вы занимаетесь?

На губах задержанного отобразилась плутоватая улыбка.

– Я маляр.

– Вот оно как… Довольно странное занятие для маляра – воровать картины из Лувра.

– Я не считаю себя виноватым. Я возвращаю на родину то, что когда-то было вывезено Наполеоном из Италии.

– Ладно, мы с этим делом разберемся обстоятельнее, а вы поройтесь в комнате, – посмотрел он на застывших полицейских, – может, отыщете еще что-нибудь интересное.

Через десять минут коренастый краснощекий полицейский одобрительно крякнул: под матрасом лежал блокнот.

– Господин комиссар, под матрасом записная книжка, кажется, в ней нечто интересное, – полистав страницы, сообщил он. – Тут адреса, фамилии…

Взяв блокнот, начальник полиции принялся медленно перелистывать страницы, внимательно вчитываясь в строки, написанные аккуратным почерком.

– Так, значит, вы говорите, что совершили кражу только для того, чтобы вернуть картину Италии?

– Именно так, господин начальник полиции, – охотно отозвался Перуджи.

– А что это у вас за фамилии в блокноте?

Перуджи неожиданно разволновался, на лбу крупными каплями выступил пот.

– Понимаете, это э-э-э… Это мои приятели.

– Вот оно как? – невольно подивился начальник полиции. – Весьма занятно! Вот только что же может быть общего у простого маляра из Франции с господами Карнеги, Морганом и Рокфеллером? Вы что, за чашечкой кофе обсуждаете проблемы международного банковского дела с господином Морганом? Я правильно вас понял? Или, может быть, вы решили построить на паях сталелитейный завод с господином Рокфеллером? Или замышляете с господином Карнеги вложить накопленные капиталы в какое-то благотворительное дело? Чего же вы молчите, господин Перуджи? Я внимательно слушаю вас. Поделитесь опытом… Мне весьма интересно услышать, как это простой маляр вдруг столь неожиданно разбогател и сделался своим в кругу мультимиллионеров.

Побагровев, Перуджи вытер рукавом куртки проступивший на лбу пот.

– Вы меня не так поняли. Встречались мы чисто эпизодически.

Начальник полиции весело рассмеялся:

– Весьма увлекательно, господин Перуджи. Стало быть, вы встречаетесь с господином Морганом и с аргентинским мультимиллионером Алонсо Фернандо, чтобы поговорить с ними о милых пустяках. Так сказать, приятельствуете. Интересно мне услышать, что же на это скажет сам господин Джон Морган или синьор Фернандо? Вот только во всем этом меня смущает одно маленькое обстоятельство: что это за цифры напротив каждой фамилии? Уж, не цена ли за «Мону Лизу»? А суммы весьма впечатляющие. Напротив господина Рокфеллера стоит сумма в полтора миллиона долларов. Напротив господина Моргана два миллиона. Вы намеревались продать им эту картину, ведь всем известно, что они страстные коллекционеры.

– Позвольте сказать…

– …Причем хотели продать каждому из них. Ха-ха! Что вы на это скажете, господин Перуджи? И где же в таком случае ваш пресловутый патриотизм?

Перуджи сдавленно сглотнул:

– Мне нечего больше добавить, господин начальник полиции.

– Что ж, у нас с вами будет еще время поговорить обстоятельнее, а теперь уведите его в полицейскую карету и стерегите крепко. Не хотелось бы мне вместо ужина рыскать по городу в его поисках. Тем более что я обещал жене подойти к обеду.

На следующий день все газеты Италии вышли с сенсационной новостью: в гостинице «Триполи-Италия» был арестован Винченцио Перуджи, пытавшийся продать директору галереи Уффици господину Поджи не что иное, как картину «Мона Лиза», пропавшую два года назад.