Ревизор 007 - Андрей Ильин

— Вызывайте вневедомственную охрану. На сработку вызывайте. Пусть проверят свои квартиры.

— Но они на сигнализации!

— Вот именно поэтому пусть и проверят!

— Неужели он мог?..

— Мог! Потому что это идеальное для него убежище!

Оперативники недоуменно посмотрели на своего командира. Чудит командир! Как тот мужик мог открыть квартиры, закрытые на замки? И даже если открыл, как бы он мог обойти сигнализацию?..

— Вы что замерли? Приказа не поняли?

— Никак нет! Поняли! Вызываем!..

Милиция подъехала через десять минут. Вместе с пожарными машинами, газовой аварийкой и машинами «Скорой помощи».

— Убирай свою дуру с дороги! Быстро! — заорал с подножки командир пожарного расчета. — У нас второй номер!

«Грузчики» мебельного фургона неуверенно оглянулись.

— У вас что, пожар?

— Это у вас — пожар!

«Грузчики» снова оглянулись.

Из окон подъезда третьего этажа, из двух квартир и из слуховых окон чердака валил густой черный дым.

— Черт возьми!..

— Убирай быстро!

Пожарники включили сирены. Жильцы дома высунулись из окон.

— Горим! — истерически крикнул кто-то. — Спасайся кто может! А-а-а!!

Из окон первого этажа на клумбы упал первый матрас на него — телевизор.

— С дороги!

— С дороги! — заорали из машины «Скорой помощи».

— Ну — быстро! — гаркнули из подъехавшего милицейского «уазика».

«Грузчики» запрыгнули в кабину фургона, сдали назад.

Пожарные, медицинские и милицейские машины потянулись во двор. С другой стороны — другие пожарные и другие милицейские машины и газовая аварийка.

Теперь протиснуться во дворе было невозможно. Десяток машин маневрировали на узких тротуарах, обрывая бельевые веревки и сминая колесами детские песочницы. Пожарники раскатывали брезентовые рукава. Между ними, таща за собой вещи, сновали жильцы. Кто-то кричал:

— Миша! Миша! Ты где?..

Кто-то дико орал внутри дома. Милиционеры с автоматами нерешительно заглядывали в подъезд, косились на вещи, выносимые жильцами.

— У кого приступ? У кого приступ был? — спрашивали врачи, бросаясь к погорельцам.

— Какой, к чертовой бабушке, приступ! Горим мы!..

Из окна кухни одной из квартир грохнул несильный взрыв смешавшегося с воздухом пропана. Звякнули осколки выбитого, рассыпавшегося по двору стекла. Жильцы шарахнулись от дома.

Кто-то заверещал! Из пожарных стволов в окна ударили жесткие струи воды.

— Всем отойти от дома!

— Там ребенок! Ребенок остался!..

Все смешалось в огне, воде, криках и пожарных командах.

Все завертелось в карусели катастрофы.

Какая тут слежка!.. Оперативники метались среди жильцов, вглядывались в лица, спотыкались о раздувшиеся пожарные рукава, переругивались с милиционерами, оттеснявшими их от дома, отвлекались, помогая подтащить чьи-то вещи и поднести чьих-то детей…

Спокойным оставался только один человек — командир оперативной группы. Он не поверил в пожар, потому что знал о таких штучках. Потому что его учили не обращать на такие штучки внимания.

— Первый — Третьему, Шестому, Восьмому!.. Приказываю занять исходные возле дома семнадцать, дома двадцать один и дома сорок шесть по улице…

Старший сыщик отводил силы за внешнее кольцо пожара.

Он отрывался от суеты сотен людей, среди которых найти и опознать объект было невозможно. Он концентрировал силы на путях его возможного отхода.

— С ума съехал Первый, — судачили между собой оперативники. — Тут пожар, люди гибнут, а он…

Но исходные позиции занимали.

— Первый — всем! Отслеживать всех людей, выходящих из зоны. Всех! Вне зависимости от возраста!

Ну, точно тронулся…

Сыщики зашли в подъезды, встав у окон, выходящих на пожар, присели на дворовые скамейки…

— Смотреть в оба!

От горящего дома никто не шел. Все бежали к дому, боясь упустить дармовое зрелище.

— Третий, Шестой, Восьмой — что у вас нового?

— У меня пусто.

— Выходящих из дома нет.

— У меня тоже пока ничего похожего…

— В каком смысле «ничего похожего»? И что тогда непохожее? Кого ты видел?

— Только женщину с коляской.

— Какую женщину?

— Да я не рассмотрел. Она от дома бежала, плакала… И коляску катила…

— Ребенок кричал?

— Что? Какой ребенок?

— Ребенок в коляске кричал?

— Кажется, нет… Нет, он спал…

— Спал?!

Ребенок, вытаскиваемый из пожара, не мог спать в коляске! Хотя бы потому, что рядом кричали люди и надрывались сирены. Ребенок в коляске должен был орать…

— Ты видишь ее? Еще видишь?

— Да…

— Организуй сопровождение.

— Но она же… Она же баба!

— Плевать, что баба! Не спускай с нее глаз! Я иду к тебе!

Старший сыщик рванул с места как молодой. Впервые за много лет он почувствовал азарт погони. Старая, провалявшаяся всю жизнь на диванах, но натасканная в щенячьем возрасте на дичь гончая вдруг взяла след.

— Где он?

— Кто он?

— Ну хорошо, она! Где она?

— Вон идет.

Женщина с коляской была женщиной. Она шла как женщина, смотрела в коляску как женщина, поправляла на себе одежду как женщина… Мужики так ходить, так смотреть и так поправлять одежду не умеют!

Эта женщина была, безусловно, женщиной!

Потому что ничем не напоминала мужчину. Разве только ростом.

Только ростом…

— Я проверю. Сам, — быстро сказал старший сыщик.

И побежал вперед. Не к женщине, далеко в обход, чтобы встретиться с ней, идя ей навстречу. Контакты на пересекающихся курсах вызывают меньше подозрений.

Он усмирил шаг. Восстановил дыхание. Надел на лицо удивленно-любопытствующее выражение. И побежал туда, откуда доносился вой сирен и столбами вверх поднимался дым.

«Пожар — это очень интересно! Очень интересно!» — повторял он про себя одну и ту же фразу, входя в образ прохожего-зеваки.

Поравнялся с женщиной.

— Вы оттуда? — быстро, почти не глядя на нее, спросил он.

Женщина кивнула.

— Там пожар? Пожар?!