Масло - Юзуки Асако

Рэйко довольно пробормотала:

— Все же без еды человеку никуда…

— Ага. Некоторые говорят, что если пьешь сакэ — другие углеводы уже не нужны, и я даже завидую тем, кто в состоянии придерживаться такого принципа… Но мне этого не понять. Извините, можно еще риса? — обратилась она к официантке, протиравшей соседний столик.

— В последнее время ты ешь с таким аппетитом, просто загляденье, — с улыбкой заметила Рэйко.

— Да уж… Знаешь, сколько сейчас вешу? Пятьдесят шесть килограммов! В холод двигаться совсем не хочется, а аппетит еще больше усиливается.

Вместе с рисом им принесли украшенную икрой похлебку ноппэ из корнеплодов и камабоко в бульоне — еще одно местное блюдо. Из груди Рики вырвался довольный вздох.

— Помнишь, ты как-то говорила о золотой середине?

— О золотой середине?.. А, про кулинарию, да?

— И про нее тоже. Чтобы добиться золотой середины, надо пробовать разное и узнавать различные вкусы. Но, похоже, чем больше пробуешь, тем сложнее держать себя в узде. Мне свою золотую середину пока найти не удается. — Рика выпила еще сакэ. — Ох, ну и холодно сегодня. Надо будет хорошенько выспаться, чтобы завтра были силы.

Рэйко окинула ее рассеянным взглядом. «Наверное, уже махнула рукой на попытки вразумить меня», — усмехнулась про себя Рика, но подруга неожиданно произнесла:

— Знаешь, я тебе завидую. Ты так в себе уверена. Сейчас на тебя радостно смотреть. Похоже, ты уже нашла свою золотую середину. И еще… Вообще-то при твоем росте нормальный вес — шестьдесят килограммов.

Капля сакэ попала не в то горло, и Рика закашлялась.

— Серьезно? Есть такие приятные стандарты, при которых я еще и больше, чем сейчас, могу весить?

— Загляни на сайт Японской медицинской ассоциации, — со смешком ответила Рэйко. — Глупо все это. Такое ощущение, что японцы тянутся за худобой даже не потому, что хотят стать красивыми, а… — Она запнулась. Из омусуби в ее руках выглядывали алые икринки, и в каждой из них отражалась маленькая Рэйко. — Знаешь, мне стыдно об этом говорить, но когда смотришь на человека, который не ограничивает себя и не загоняет в угол в угоду правилам, ощущаешь странное раздражение… Прости, что я как-то укорила тебя за лишний вес. Нет никакого лишнего веса. Просто при виде новой тебя — такой умиротворенной, такой расслабленной — мне стало беспокойно. Неловко признаваться, но мне просто не хотелось терять тот твой образ, который сложился с юности.

Рэйко опустила голову.

— Все в порядке, не переживай, — сказала Рика, хотя и удивилась ее словам. — А меня вот всегда поражало, как ты остаешься худенькой при том, что любишь поесть вкусно. Это врожденное?

— Вовсе нет. В переходный возраст я ужасно поправилась. Пришлось разбираться в диетологии и учиться есть, подсчитывая количество калорий.

Об этом Рика не знала. Ей было сложно представить полную Рэйко.

— Надо же… Ты молодец, как всегда. Но все же… В последнее время я за тебя переживаю. Ты все худеешь и худеешь — стала как девочка.

Рика запереживала, правильно ли подобрала слова, однако Рэйко тепло улыбнулась.

— Питаюсь я как обычно. Может, просто с возрастом стало сложнее набирать вес? Да и, планируя беременность, я сейчас ем исключительно здоровую пищу, то есть не то, что раньше, и от алкоголя совсем отказалась — это тоже сказывается… Чувствую я себя хорошо, и со здоровьем у меня все в порядке.

Соленый кальмар великолепно дополнял рис, и вторую порцию Рика прикончила в два счета. Она отложила палочки.

— Я подумала над тем, что ты сказала мне в синкансэне. На самом деле ты попала в яблочко. Я и сама заметила, что, когда вступаю в диалог с Манако, полностью подчиняюсь ей. Как будто я — ее тень. И, как ни стараюсь, вижу только то, что она сама хочет показать. — На душе стало легче, стоило произнести это вслух.

Третью чашку риса Рика брать не стала, но, пожалуй, съесть бы смогла.

— Таким женщинам, как Манако, хочется чувствовать свое превосходство, — улыбнулась Рэйко, подцепляя палочками тамагояки. Улыбка вышла невеселой. Глядя куда-то в пустоту, она продолжила: — Но знаешь… У нее та же проблема. Видеть лишь то, что ты сама хочешь видеть, означает закрывать глаза на то, чего ты видеть не хочешь. Тебе не приходило в голову, что на самом деле Манако — куда более слабый и неуверенный в себе человек, чем кажется? Мне кажется, во многом ты сильнее ее.

Рика смотрела на Рэйко не отрываясь. С того момента, как подруга внезапно материализовалась в поезде, ее не отпускало странное чувство нереальности. Словно Рэйко — не живой человек, а дух-хранитель, принявший человеческий облик.

— Возможно, ты понимаешь Манако лучше меня, — прошептала она.

Рэйко уже набрала воздуха, чтобы ответить, но промолчала, уткнувшись взглядом в алкогольную карту ресторана.

Рика посмотрела на экран пикнувшего телефона и обнаружила сообщение от Макото: «Не простудись там. Позвони, как будет время».

На десерт они полакомились сочными ниигатскими грушами редкого сорта Le Lectier, а затем отправились в отель. Площадь перед вокзалом была засыпана снегом, темное ночное небо над головой казалось очень высоким. Разогретая съеденным и выпитым кожа снова начала неметь от холода.

Зарегистрировавшись в отеле, они поднялись на лифте на пятый этаж. Едва зайдя в номер, Рэйко тут же направилась в ванную, сполоснула ее и начала набирать горячую воду. Номер был скромным: две кровати, разделенные тумбочкой, маленький холодильник, трельяж и шкаф. На полу — слегка потертое зеленое ковровое покрытие.

Пока Рэйко принимала ванну, Рика подключилась к вайфаю. С Макото она так и не связалась.

Наконец пришла ее очередь залезть в ванну. Горячая вода мягко пощипывала кожу. Путь от вокзала до отеля занял считаные минуты, и все равно тело успело задубеть, права была Манако: Ниигата — это не Токио.

За занавеской Рэйко чистила зубы.

— Водичка такая приятная, да? А ужин был ужасно вкусным, — сказала Рика.

— Ты, кстати, потом не сразу спускай воду, — отозвалась Рэйко. — И дверь ванной оставь открытой — комната быстрее прогреется.

Когда Рика, вытирая мокрые волосы, вышла из ванной, Рэйко в пижаме лежала на кровати и читала.

— Я попросила принести увлажнитель воздуха, — сообщила она.

Действительно, на тумбочке между кроватями стоял маленький аппарат, дышащий белым паром, благодаря чему воздух в комнате не казался сухим. Волосы Рэйко пахли тем