Рояль в кустах - Дмитрий Щеглов

– О…о, я много чего о ней вам расскажу. Вы только слушайте.

Он давно говорил мне, что хочет переселиться из России куда-нибудь на Запад, там, мол спокойнее и безопаснее.

– А что же его все это время держало здесь!

Евдокия удивленно посмотрела на Кузьму.

– Я его и держала, а то он еще лет восемь назад уехал бы, как только сделал первые большие деньги. Он и мне предлагал бросить семью и уехать с ним. Только куда я от детей и от Сергея. Мне с ним спокойнее. Он потихоньку тянет и тянет воз. Звезд конечно с неба не хватает, ни в советское время, ни сейчас, но мы никогда не голодали. Да, в советское время и не знали что такое голод, не то что сейчас, с ассортиментом правда было плохо, но это другой вопрос.

Евдокия помолчала, а потом снова взяла кисть в руки и стала рисовать портрет убитого.

– Аркадий – мятущаяся душа. Он может целый день рассказывать о своих чувствах, о том, что я сладчайшая из созданий, что подобной красоты не видывал мир, что я уношу его печаль, что горя нет там, где я. Я могла его сутками слушать. Он действительно пел, как соловей. Много ль женщине надо? Лишь бы кто-нибудь говорил, что она единственная в этом подлунном мире.

Кузьма Кафтанов возмутился:

– Но вам муж наверно об этом же говорил?

Евдокия как будто и не слышала его.

– Муж – объелся груш! Муж само собой, а Аркадий само собой. Два всегда лучше, чем один. Я сейчас и не представляю, как буду жить с одним мужчиной.

Кузьма мысленно грязно выругался и смачно сплюнул.

– И где же вы с ним встречались?

– Как где? – удивилась Евдокия. – Ах, да, вы ведь только начинаете расследование, его водитель еще ничего вам не рассказал. Ну, ничего расскажет. Встречались мы в машине! Он специально купил себе этот огромный правительственный ЗИЛ, потому что во-первых, от водителя можно отгородиться глухим, непроницаемым для глаза и слуха стеклом, а во вторых, пассажирский салон представляет из себя маленькую спальню. Машина в строго определенное время проходила заранее оговоренные точки в городе, и если мне было удобно, и я была свободна, то хоть на полчаса заскакивала в нее. Поднимали стекло и катались по городу. Так мы встречались. Удобно очень было. Это Аркадий придумал. Поехала я с Юго-запада на Преображенскую площадь на метро, предположим час назад, и вот для контроля я на Преображенской через час, а заодно с Аркадием встретилась. Он мастер был придумывать нестандартные ходы. Мы с ним последние восемь лет так встречались, и у мужа хоть бы тень подозрения возникла. А то он одно время ревновал меня. Вот Аркадий и придумал с этим ЗИЛом. Теперь по времени я всегда укладывалась. Я могла сказать Сергею с домашнего телефона, что еду на другой конец города к подруге и оказаться там действительно через час-полтора. Даже проверочный звонок на ее домашний телефон подтверждал мое прибытие. После рождения третьего сына, у Сергея возникли подозрения, уж очень он был похож на Аркашку, вот мы и сняли эти подозрения подобным образом. Я укладывалась в любое время.

«О змея подколодная», – подумал Кузьма и задал другой вопрос:

– Какие у него были отношения с этой, своей, так называемой невестой-немкой?

– Она ему изменяла!

Пришлось Кузьме делать удивленное лицо.

– С чего вы взяли?

В холле зазвонил входной звонок и Евдокия, прервавшись, спросила капитана:

– Надеюсь, вы джентльмен? Хотя мне теперь все равно!

Хозяйка дома моментально забыв про Кузьму побежала открывать дверь. Из прихожей доносился уверенный мужской голос, чувствовалось, что домой пришел хозяин.

– Кузьма, говоришь, меня ждет. Ну, Кузьму я на себя возьму, а ты нам поесть приготовь.

В гостиную прошел хозяин дома. Крепко сбитая фигура, клешневатые, с вывертом ноги, косолапая походка. Он крепко пожал руку Кузьме Кафтанову и представился:

– Пошехонцев Сергей! Извини, что заставил лишнее время подождать, пробки на дорогах! Приглашаю пообедать со мной!

Евдокия молча накрыла на стол. Кузьма коротко изложил хозяину дома картину происшествия и сел за стол. Отказываться было не в его правилах, да и за столом легче вести разговор. Когда на стол была подана еда, Сергей многозначительно посмотрел на жену. Они, видимо, с полу взгляда понимали друг друга. Евдокия молча удалилась.

– Были ли у покойного друзья? – спросил Кузьма Кафтанов. Сергей отрицательно покачал головой.

– При его характере? Не было у него никого. Мать умерла несколько лет назад. Да, моя Дуська была поверенной в сердечных делах, вроде духовника. Он в нее был влюблен еще со студенческих лет. Все его знакомые – это мы с Евдокией и его жена-немка. По натуре он был нелюдим.

– А партнеры по бизнесу? Он ведь небедный человек был. Должны были ведь компаньоны быть! Может быть от них угроза исходила?

– Какой там бизнес? – махнул рукой Сергей Пошехонцев. – Бизнес предполагает производство, строительство, в крайнем случае посредничество, торговлю, а у Аркадия ничего этого не было. В коллективе он работать не мог, так что производство для него напрочь отпадало. Я просто не могу его представить в цеху, на стройке, на рынке. Он не был приспособлен в современной жизни.

– Однако, сумел заработать приличные деньги? – усмехнулся Кузьма Кафтанов. В словах гостя хозяин уловил одобрительные нотки и пренебрежительно улыбнулся.

– Случайно получилось, разовая операция!

– То есть? – Кузьма хотел объяснения.

– Вы помните, лет десять назад вовсю шел период первоначального накопления капитала, страна распродавалась по кускам, шла приватизация. В тот момент нужно было или оказаться в нужном месте, то есть быть большим начальникам, к примеру, директором, чтобы мимо твоего рта кусок не пролетел, либо пристроиться как шакал сбоку. Приватизация ведь как происходила? В два этапа, сначала – ваучерная, потом денежная. На первом этапе он и сделал себе деньги. Сначала на ваучеры выбросили пузатую мелочь, та, что была на слуху, – ГУМ, Красный Октябрь и прочую лабуду, а нефтянку и Газпром придержали напоследок. Мало того, что придержали, так еще когда выставили на аукцион, с улицы не стали никого пускать, мол, приватизация только для работников нефтяной и газовой отрасли, иди со своими ваучерами куда хочешь. Вот многие из-за незнания и вложили их в чековые фонды, а кто и просто продал. Аркадий тогда вечерами сидел у нас дома, и все твердил, что эта грандиозная афера, и что надо в ней поучаствовать. Я смеялся над ним. Дела у меня шли тогда неплохо, я зарегистрировал свою строительную фирму, и даже место компаньона ему предлагал. А он только нос воротил и смеялся. Куда я, мол, лезу, без связей, без производственной базы, без знакомых в налоговой и прочих инспекциях. В чем-то прав он оказался, банковский кредит зашкаливал двести процентов, замучили проверками, тут еще рэкет, в общем, пока копейку заработаешь, кровью и потом семь раз умоешься.

– А он что предлагал?