Рояль в кустах - Дмитрий Щеглов

– Он хотел нанести один раз точечный удар, а потом всю жизнь загорать на Лазурном берегу. И представьте, что у него получилось. Аркадий заработал свои деньги на ваучерной приватизации. Когда Газпром дербанили, а это сорок процентов мировых запасов газа, он влез со своей толстой пачкой ваучеров в их закрытый аукцион. Ему досталось там, какая-то жалкая доля процента, но когда ее пересчитали в акции, Аркадий по волшебству в один момент стал маленьким мультимиллионером.

А Кузьма Кафтанов моментально превратился в болельщика разбогатевшего Аркадия.

– И мог сразу ехать за границу, покупать футбольные клубы, пасхальные яйца, виллы, яхты? – спросил он Пошехонцева Сергея.

– Это у нас с вами было бы все так просто, но не у Аркадия, – ответил хозяин дома, – вы просто не знали покойного.

Гость удивился и приготовился внимательно слушать. Он уяснил для себя, что если не поймет характер убиенного, никогда не сможет раскрыть это убийство, одним висяком будет больше.

– Так вот, Аркадий всегда считал, что за эту приватизацию придется когда-нибудь отвечать. И еще он говорил, что если есть одна приватизация, то обязательно будет и вторая, найдется кто-нибудь, кто захочет еще раз поделить один раз поделенное. Многие ведь опоздали на халявный поезд. Поэтому, как только у него появилась возможность продать свои акции, он их тут же потихоньку стал сбрасывать.

– А деньги переводить в западные банки?

Сергей Пошехонцев закачал головой.

– Не доверял он им. Куски резаной бумаги с напечатанными картинками, вот их валюта, – смеялся он.

– Тогда во что же вложил, в недвижимость?

– И недвижимость он считал ненадежной!

– А что же тогда, золото?

– Не золото. Бриллианты! В них, я думаю, он разместил, весь свой капитал.

– И много?

– Акций у него было миллионов на пятнадцать, минимум.

– Долларов?

– Да!

Кузьма Кафтанов присвистнул. Оказывается, не зря он столько времени убил у Пошехонцевых. Теперь ему становились понятны мотивы убийства Аркадия. За убийством стояли большие деньги. Обычная картина на сегодняшний день. Именно к этой мысли подводил его хозяин. Но получалась маленькая нестыковочка. Если убийца хотел ограбить Мозглю Аркадия, то почему он не вошел в квартиру, ведь он совершенно спокойно мог затащить Аркадия внутрь и затем провести доскональный обыск. Естественно в том случае, если драгоценности находились там. А он это не сделал. Неужели он знал, что их там нет? Зачем же в таком случае было убивать хозяина дома? Месть, ревность или иное что? Да, убийство становилось загадочным. А к чему, собственно говоря, хочет подвести его Пошехонцев Сергей? Они ведь с женой играют на разных инструментах, да притом еще и вразнобой.

Неспроста Евдокия открылась ему. Что он Папа Римский, чтобы исповедоваться ему? Черная змея подозрений начала вить гнездо в душе у капитана. Эта семейка имеет какой-то свой интерес, подумал он и задал свой коронный вопрос:

– Простите, Сергей, хоть вы и его друг, но я вынужден спросить, где вы были в момент убийства?

Кузьме показалось, что Сергей непроизвольно вскинулся, но моментально взял себя в руки.

– Надеюсь, вы меня не подозреваете?

– Боже упаси!

– Если это то время, о котором вы сказали, то я ехал домой! Вы удовлетворены?

– Вполне! – сказал капитан, но про себя отметил, что стопроцентного алиби у Сергея Пошехонцева нет. Что ж пора откланяться. На посошок он решил задать пару последних вопросов.

– А вы не знаете случайно, где сейчас находятся бриллианты покойного?

Хозяин дома одарил капитана презрительным взглядом, но ответил:

– Половину, насколько я знаю, он вложил в замок этой немецкой принцессы. Камешки через границу перевести несложно. А вот где вторая половина, это я не знаю. Может быть он их в лесу зарыл? А может быть они у немки. Во всяком случае, мне она не понравилась. Аркадий ей не нужен был!

«А ты то своей нужен»? – зло подумал Кузьма и решил в открытую спросить:

– Вы что-нибудь против нее имеете? Хоть маленький, но факт? Кто?

– Я скажу, а вы неправильно истолкуете! – Сергей смотрел прямо в глаза капитану.

– Не истолкую!

– У нее хахаль был!

Пришлось капитану сделать вид, что он несказанно поражен. Москва стала хуже деревни, ничего в ней не утаишь.

– Откуда вы знаете?

Сергей помялся и потом ответил.

– Меня Аркадий попросил ее в аэропорту встретить, только я не подошел к ней, а решил на хвост ей сесть. Аллергия у меня на нее. Змея она в юбке.

– А сам он почему не смог?

– Ну мало ли, почему? Не смог и все!

Собравшийся уходить Кузьма плотнее уселся в кресле.

– Что он из себя представлял этот ее любовник?

– Ты знаешь, капитан, эта стерва умеет к себе привязывать мужиков. Любовником у нее был, амбал, качок, лицо кавказкой национальности. Когда она прошла таможенный контроль, он попробовал к ней подойти, так она на него так цикнула, что он, как побитый щенок от нее отвалил. Она глазами по залу искала Аркадия, а того нигде не было видно. Я сначала подумал, что это обычный таксист, но он больше ни к кому не подходил, а стал в отдалении. Потом еще два раза они вроде невзначай пересеклись, тут я и заподозрил нечистое. Потом она отошла в дальний конец зала и снова он тут как тут. Что она ему сказала, я не знаю, но этот красавец-амбал торопливо исчез. Через стекло зала я доглядел, как он на девятке выруливал со стоянки.

– Во сколько это было?

– Да наверно минут через сорок после посадки самолета. Часов в пять. А убийство произошло?

– Между семью и восемью. – ответил Кузьма Кафтанов. – Таким образом, вы хотите сказать, что он успевал доехать до центра Москвы из Шереметьева?

– Я ничего не говорю, – сказал Сергей Пошехонцев, – только вы обратите внимание, что в это время автомобильные пробки не к центру Москвы, а наоборот – из города. При хорошем раскладе можно и за полчаса проскочить это расстояние от Шереметьева.

– А что дальше было? – спросил Кузьма Кафтанов.

– Эта дуреха еще долго ходила по залу, а я издалека за нею наблюдал. Она по-моему дошла до последней точки.

– Она звонила?

Кузьма Кафтанов, думал, что услышит в ответ, что трубку только не кусала, но Сергей Пошехонцев отрицательно покачал головой.

– Ни разу! Я сам удивился. А ведь правда, изображала из себя нетерпеливо ждущую, фланировала по залу, и в то же время ни разу не позвонила. Гм…м… так не бывает, у него ведь был и мобильник, и домашний телефон есть, почему бы не узнать, что случилось? Как понимать капитан?

Спросил бы он что-нибудь полегче. Если бы Кузьма Кафтанов знал ответ, не сидел бы он здесь сейчас. Во всяком случае, капитан твердо уяснил для себя, что алиби у обоих есть. Но алиби шаткое.